Его стиснутая челюсть приводит меня в замешательство. Он злится или возбужден? Трудно сказать. Надеюсь на последнее. И надеюсь, этим вечером от меня прежней ничего не останется, и он украдет мою наивность, как и говорил, после чего обретет хоть немного покоя.
Томас щелчком выбрасывает сигарету в окно и закрывает его, приглушив завывание ветра. Потом поворачивается ко мне лицом и, посмотрев на мой живот, крадучись идет вперед. У меня все внутри сжимается от его на первый взгляд ленивых, но точно выверенных шагов.
Остановившись в метре от меня, Томас протягивает руку. Я резко втягиваю в себя воздух, когда прохладными пальцами он прикасается к моему подрагивающему животу и покрасневшей коже вокруг недавно сделанной тату. Вокруг моего пупка красуется пламя, и я сменила кольцо в нем на штангу с сапфиром.
Томас большим пальцем проводит по рисунку, а я шепотом говорю:
— Под цвет твоих глаз.
Пламя голубое, как и его глаза. Я жду, когда мне станет безумно стыдно. Ведь я показываю парню, с которым даже не спала, что отметила его на своем теле. Большей навязчивости просто не существует на свете.
Но нет, стыда я не чувствую. Словно мне нет необходимости прятать свое тело, когда я рядом с Томасом, и эти ощущения так не похожи на те, которые я всегда испытывала с Калебом, скрывая чувства и постоянно подглядывая за ним исподтишка.
— Я… Ты напоминаешь мне какое-то огнедышащее существо, — пытаюсь объяснить я.
Напряженный взгляд Томаса берет мой в плен. В его глазах бушует инферно и какие-то первобытные эмоции, когда он опускается передо мной на колени.
— Томас? — чтобы не упасть, я хватаю его за плечи.
Он дышит тяжело и шумно, и, словно в ответ, прижимается ртом ко мне. Обхватив меня за талию и притягивая к себе, он языком играет с украшением в пупке.
Откинув голову и издав низкий стон, я провожу руками по упругим мышцам плеч и погружаю пальцы в густые шелковистые волосы. Схватив за пряди, тяну за них, когда горячие посасывающие поцелуи начинают ощущаться почти болезненно.
Это нормально, когда между ног становится мокро всего лишь от поцелуев живота? Наверное, это безумие, но мне плевать. С каждым движением его языка и с каждым хищным поцелуем возбуждение все нарастает. Кожа вокруг тату по-прежнему гиперчувствительная, и от его нежных и легких укусов мне кажется, будто мое хрупкое тело раскололось пополам. При этой мысли влаги становится так много, что я чувствую стекающую каплю.
Будто зная, что сейчас творится с моим телом, Томас издает низкое рычание. Почти на седьмом небе от его жадного стона, я спиной врезаюсь в дверь и, подняв одну ногу, кладу ее ему на плечо.
Целуя и покусывая низ моего живота, Томас оставляет на коже красноватые следы. Я опускаю голову и смотрю, как он потирается щетиной о внутреннюю поверхность моего бедра, лежащего у него на плече. Это действие одновременно возбуждающее и нежное, от чего у меня на глазах появляются слезы. Положив свободную руку мне на другое бедро, он раздвигает мне ноги. Внутренние мышцы стыдливо сжимаются, когда я оказываюсь выставленной напоказ и когда он делает глубокий вдох.
Томас поднимает голову. Его потемневшие глаза подернуты похотью.
— Хочу пососать тебя между ног.
Это первые слова, которые он произнес, с тех пор как я вошла сегодня в этот кабинет. Его голос звучит грубо и скрипуче, как будто слова были вырваны из глубин его души. Чтобы кончить, мне хватит и их, но когда мои глаза начинают закрываться, я стараюсь держать их открытыми. Я хочу его видеть. Хочу наблюдать начало своей гибели.
— Хорошо, — шепотом отвечаю, пусть в этом и нет никакой необходимости.
Не сводя с меня лихорадочного взгляда, Томас прижимается носом к моему лобку, от чего по моему телу проносится электрический заряд. Обдавая меня горячим дыханием, медленно движется вниз. От первого контакта его рта с моей недавно выбритой кожей я вздрагиваю. Это ощущение подобно ожогу, который чувствуется и снаружи, и внутри.
Томас ведет языком от клитора к моему входу, где все ноет — давно уже болит и ноет от одних только мыслей о нем. В ответ на мой стон он сильней прижимается лицом и потирается носом и ртом, покрываясь моей влагой. Томас делает глубокий вдох. Вдыхая мой запах. Дыша мной. Я бы упала на пол, не держи он меня так крепко.
Прерывисто дыша, Томас обхватывает губами мой клитор и начинает посасывать. Его имя со стоном срывается с моих губ, голова со стуком встречается с дверью, а тело выгибается в пояснице навстречу его рту. Его внимание сосредоточено на одной крохотной точке, но ощущения почти чрезмерные. Еще никто и никогда не прикасался ко мне там губами, и —
— Ты на вкус похожа на вишню. Или на сливу. Или на спелую сладкую черешню, — еле слышно говорит Томас, а потом снова обхватывает меня горячими губами.
