И я продолжаю преследовать моего курильщика. Мы пересекаем площадь, и он поднимается по ступеням, ведущим к мосту, который делит кампус на две части. Здесь я почти не появлялась, поскольку все мои занятия проходят на южной стороне, где я и живу. Но сейчас, как понимаю, мы направляемся на северную.
В этой части кампуса гораздо тише. На вымощенных булыжником дорожках и лавочках почти никого нет. Поэтому идти следом тут проще. А ветер здесь сильнее — он треплет мои распущенные волосы и красную клетчатую юбку. В окружении часто посаженных голых деревьев создается впечатление, будто мы идем по лесу.
Наконец незнакомец останавливается у какого-то здания, а я держусь в нескольких шагах позади. Оно высокое, на красной кирпичной стене золотыми буквами написано «Здание Макартура», а чуть в стороне курсивом «Лабиринт» — что бы то ни значило.
Вхожу вслед за ним в здание, и на меня со всех сторон обрушиваются различные звуки: бормотание, смех и топот. Где-то звонит телефон. Где-то задвинули ящик. Резко захлопнули дверь. Вся эта бурная деятельность так сильно контрастирует с тишиной, царящей снаружи, что кажется, будто в этом старомодном здании собрались все обитатели кампуса.
Под ногами отполированные полы, стены сделаны из нешлифованного кирпича, что придает всему внутреннему пространству домашний уют. Мне хочется оглядеться и понять, что из себя представляет это здание, но оторвать взгляд от моего незнакомца я не могу. Он идет по коридору и входит в самую последнюю дверь.
Иду за ним, и едва только собираюсь тоже войти, это наконец происходит.
Он поворачивается и смотрит на меня.
Таинственный, даже потусторонний взгляд его голубых глаз превращает меня в паралитика. Я не могу двигаться. Не могу говорить. Его взгляд гипнотизирует и делает меня растерянной и неподвижной.
Он на что-то опирается… вроде как на стол. Окна позади него впускают солнечный свет, который растворяется, едва коснувшись тела, и заставляет его светиться. Сделав глоток кофе, мужчина смотрит на меня поверх поднесенного к губам стаканчика. Где-то по дороге сюда он выбросил сигарету; так странно, но я огорчена этой потерей.
— Привет, — еле слышно говорю я.
— Ты собираешься сесть?
Его глубокий зрелый голос скользит по моей коже, вызывая легкое жжение, будто выдержанный алкоголь.
— Что? — тупо спрашиваю я.
— Садись, — вздохнув, повторяет он.
— Я не…
Он встает.
— Са-дись, — по слогам говорит мне незнакомец, будто я слабоумная. — Или выматывайся из моего класса.
«Класс». Это слово иглой вонзается в окружающий меня пузырь и заставляет поморщиться. Отведя от него взгляд, я смотрю по сторонам. И правда, мы находимся в аудитории, где присутствуют еще человек двадцать, и все они уставились на меня.
Снова повернувшись к нему и нахмурившись, я всматриваюсь в его лицо. Лицо
Мой незнакомец не выглядит студентом… потому что он и не студент.
Голубоглазый курильщик — преподаватель.
— Вы… преподаватель, — озвучиваю свои мысли я. Не знаю, что еще сказать.
В ответ получаю сдержанную снисходительную улыбку.
— И как же ты догадалась?
Вообще-то, по множеству деталей. Уже открываю рот, чтобы ответить, но мое сердце шепчет:
А ведь правда. Я закрываю рот, но тут же открываю его снова:
— Я-я не догадывалась, пока шла следом за вами.
— Ты преследовала меня, — в меня впивается проницательный взгляд. Интересно, как я сейчас выгляжу в его глазах — надеюсь, не как та блондинка.
— Нет, — тут же выпаливаю я.
— Но именно туда и пришли, как видишь, — явно готовый закончить разговор, профессор ставит свой кофе на стол. — Так что или садись, или уходи.
— Хорошо, — киваю я. Я готова уйти и забыть обо всем произошедшем, но вместо того, чтобы двинуться в сторону выхода, мои ноги сами собой ведут меня вперед, мимо рядов красных пластиковых стульев. По неприятному покалыванию на коже затылка понимаю, что за мной наблюдают.
Сев на заднем ряду, я смотрю на него — на своего
От этой мысли мне становится жарко. Так жарко, как еще никогда не бывало зимой. Кожа ощущается обожженной, и становится трудно дышать. Это так странно. Вниз по позвоночнику скатывается капля пота.
