— Понятно, — кивнул Сталин, — Что же, могу сказать, что это правильное решение. Каждый должен заниматься своим делом и не лезть в чужие. Некоторым товарищам, стоило бы поучиться такому взаимоотношению между трудящимися. Правда, товарищи?
Товарищи, которые внимательно прислушивались к нашему разговору, что-то одобрительно прогудели. А Сонька в это время рассматривала целиком запечённого поросёнка, блюдо с которым поставили на стол. Интересно было наблюдать за сменой выражений на лице. Эмоции как открытая книга. Вот сейчас, она наверняка думает, какую ногу ему оторвать первой.
— Вов, оторви ему ногу, — попросила она.
— Какую?
— Заднюю.
— Заднюю правую, или заднюю левую? — уточнил я.
— А они что, разные? — удивлённо спросила Сонька и захлопала ресницами.
Присутствующие за столом люди, рассмеялись, Сонька мило покраснела от смущения, а я невозмутимо отрезал ногу поросёнку и положил на тарелку перед Сонькой. Я же говорил, она тролль. Она великая мастерица откалывать такие номера, изображая глупую блондинку. Наконец, все отсмеялись и Сталин, улыбаясь, сказал:
— Не могу не сделать вам комплемент, Владимир. Вам и вашей невесте. Она очаровательная девушка, живая и непосредственная. И очень хитрая.
— Спасибо, товарищ Сталин, я знаю, — кивнул я, и легонько толкнув Соньку под локоть громким шёпотом сказал, — Сонька, сдавайся, тебя раскрыли!
— Ой! — напугано вскрикнула Сонька, вскинув руки к лицу и предложила, — Бежим?
Народ снова закатился от смеха, а я горестно уткнув лицо в ладони, проговорил:
— Поздно, Сонька. Мы под прицелом Лаврентия Павловича, а люди Власика перекрыли все выходы. Остаётся только сдаться, написать чистосердечное признание и сушить сухари.
Весь ресторан с изумлением наблюдал невиданное зрелище, как первые люди государства, непонятно почему, громко ржут за столом.
— Ай, хватит, — вытирая выступившие от смеха слёзы, сказал Сталин, — Нельзя так смешить старых людей, сердце может не выдержать. И вообще, что люди подумают, глядя на нас? Скажут, товарищ Сталин и другие товарищи, неприлично себя ведут.
— Если и скажут, то только от зависти, — пожал я плечами, — У них за столом нет Соньки. Поэтому им скучно.
— Нет, Владимир, вашу невесту, мы им не отдадим, — снова заулыбался Сталин, — Такая драгоценность нам самим нужна. Да, не успел вам сказать. Большинство присутствующих здесь товарищей, очень хотели послушать ваши песни. Не откажите им в этом, пожалуйста.
— Нет проблем, товарищ Сталин, — кивнул я, — Первой, я хочу исполнить песню, посвящённую моей Родине.
Подойдя к роялю, провёл пальцами по клавишам, настраиваясь на песню и освежая в памяти слова и музыку к этой песне. Повернувшись к притихшему залу, сказал:
— Это песня о моей Родине — России. Называется "Берёзы".
После того, как затихли последние аккорды рояля, в зале некоторое время стояла тишина. Потом, раздалось несколько робких хлопков, и тут же грянул гром аплодисментов. Привстав, я поклонился и поблагодарил. И снова сел обратно. Мне сегодня предстоит много играть. Хотя, это ожидаемо.
Во время моего перерыва, когда я сидел и расслаблялся за столом со стаканом сока, Сталин сказал:
— Видимо, именно для таких случаев, мне придётся учредить особый вид награды — для гениальных людей, которые приносят большую пользу государству. Особую премию.
— Особую премию? — переспросил Калинин, — И как вы её назовёте?
— Как? — усмехнулся Сталин, — Конечно, Сталинской премией!
Как сказал когда-то товарищ Сталин — жить стало лучше, жить стало веселей. Да нихрена подобного. Не лучше и не веселей. Я уже становлюсь параноиком, мне всюду мерещатся разные секретари комсомольских организаций и всевозможные партийные руководители каких-то ячеек. Которые дни и ночи не спят, а вынашивают злобные планы — как бы затащить меня на какое-нибудь собрание или митинг, где я буду обязан выступить и произнести пламенную речь. Нет, ну реальные маньяки!
Седьмого ноября, на двадцатую годовщину, посвящённую Великой Октябрьской социалистической революции, произошло несколько знаменательных событий. Объявили указ, о принятии Гимна СССР и объявили его автора — Онищенко В.Г. После чего, впервые прозвучал сам гимн. Затем, зачитали указ Совета Народных Комиссаров СССР, об учреждении премии и стипендии имени Сталина, первым лауреатом которой, объявили тов. Онищенко В.Г., за достижения в области музыки. В связи с чем, меня чуть ли не волоком притащили в Кремль, на церемонию награждения. Где товарищ Сталин, лично вручил мне медаль лауреата, почётную грамоту, пожал руку и пожелал успехов в творчестве.
Газеты широко растиражировали мою физиономию по всему Союзу, а по радио и без этого, постоянно звучали песни в моём исполнении, так что, личностью я стал очень известной и хорошо узнаваемой.
