Время для начала почти наступило. Произошла смена караула. Последняя смена. Дождь продолжался не ослабевая. Хорошо. Охранники на вышках съежились, стараясь не промокнуть. Безрадостный день наскучил им даже больше обычного, а скучающие солдаты всегда менее бдительны. Свет выключен повсюду. Не видно даже свечей в казарме. Келли тщательно оглядел лагерь в бинокль. В окне офицерского общежития виднелась фигура человека, который смотрел наружу, на непрекращающийся дождь, — это русский полковник, верно? Вот как, значит, это и есть твоя комната? Отлично: первый выстрел гранатометчика номер три — капрал Мендес, правда? — как раз и нацелен на это окно. Жареный русский.
Ну, давайте, парни, действуйте. Мне нужно принять душ. Господи, у них там еще остался «Джек Даниэле»? Правила есть правила, но иногда их можно и обойти, если обстоятельства требуют того.
Напряжение нарастало. Причина его крылась вовсе не в опасности. Келли считал, что ему вообще не угрожает никакая опасность. Самая пугающая часть операции — это высадка. Там все зависело от вертолетчиков, а затем от морских пехотинцев. Свое дело он почти закончил, подумал Келли.
— Открыть огонь, — скомандовал капитан.
«Ньюпорт-Ньюз» включил свои радиолокационные установки всего за несколько секунд до этого. Штурман находился в центре управления стрельбой и помогал артиллеристам наносить на карту точные координаты крейсера с помощью радарного пеленга заранее рассчитанных береговых объектов. Все осуществлялось с максимальной тщательностью, но операция требовала того. Теперь штурман и артиллеристы помогали друг другу рассчитывать координаты с точностью до нескольких футов.
Первые снаряды послала артиллерийская установка левого борта. Резкий звук залпа из спаренных пятидюймовок вызвал в ушах болезненные ощущения, но тут же перед глазами моряков возникла поразительная картина. При каждом залпе из стволов орудий вырывалось кольцо желтого огня. Это объяснялось какой-то особенностью стрельбы осветительными снарядами, нечто вроде желтой змеи, преследующей свой хвост, явление длилось несколько мгновений и затем исчезало. В шести тысячах ярдов от крейсера вспыхнула первая пара осветительных снарядов, вспыхнула тем же металлическим желтым светом, который несколько секунд назад озарил орудийную установку. Влажный зеленый ландшафт Северного Вьетнама сделался в нем оранжевым.
— Похоже на зенитную установку пятидесятисемимиллиметрового калибра. Я даже различаю обслуживающий персонал. — Дальномер на вышке поста № 1 был уже наведен на соответствующую точку. Стрельба осветительными снарядами всего лишь облегчила задачу главного старшины, ведущего корректировку огня. Скелли набрал цифры дистанции с особой тщательностью. Расстояние тут же было передано в центр управления стрельбой. Десять секунд спустя прогремел первый залп орудий главного калибра. Прошло еще пятнадцать, и батарея зенитных орудий исчезла в облаке огня и грунта.
— Прямое попадание первым залпом. Цель «Альфа» уничтожена. — Главный старшина выслушал поступившее указание из центра управления стрельбой и перевел дальномер на следующую цель. Подобно своему командиру, он скоро уйдет в отставку. Может быть, они вместе откроют оружейный магазин.
Звук напоминал отдаленные раскаты грома, хотя чем-то и отличался. Самым поразительным было то, что в лагере не последовало никакой реакции. В свой мощный бинокль Келли увидел, как повернулись головы охранников. Может быть, они что-то сказали друг другу. Ничего больше. В конце концов, страна принимала участие в войне, и потому неприятные звуки были обычным явлением, особенно те, что рокочут подобно отдаленным раскатам грома. Ясно, что все это происходит слишком далеко, чтобы вызвать беспокойство. При такой погоде даже не видно вспышек. Келли ожидал, что один-два офицера выйдут наружу, чтобы оглядеться по сторонам. На их месте он проверил бы, что происходит, — наверно, проверил бы. Но никто не вышел. Потекли последние девяносто минут.
Легко нагруженные морские пехотинцы гуськом направились на корму. Там уже собралось, наблюдая за ними, немало матросов. Элби и Ирвин считали своих солдат, когда те выходили на летную палубу, и направляли к вертолетам.
Последним в этой процессии были Максуэлл и Подулски. Оба одеты в самые старые и поношенные комбинезоны цвета хаки, те, которые они носили в прошлом и с которыми были связаны у них воспоминания о былых успехах и везении. Даже адмиралы не лишены суеверий. Морские пехотинцы впервые увидели на груди бледного адмирала — так они привыкли называть его — высшую американскую награду — медаль Почета за исключительное личное мужество. Бледно-синяя ленточка привлекла взгляды многих, и всякий раз морские пехотинцы, проходившие мимо, склоняли голову в знак уважения. Адмирал отвечал на это вежливыми кивками, хотя лицо его свидетельствовало о явном напряжении.
— Вы готовы, капитан? — спросил Максуэлл.
