— В гробу я тебя видел! — Новый вызов. Келли ударил его рукояткой ножа по затылку. Билли упал на колени.
— Ты все равно залезешь внутрь — целый или порезанный, мне наплевать. — Это была ложь, но эффективная, и потому она возымела действие. Келли поднял его за шею и засунул в цилиндр голову и плечи Билли. — Не вздумай двигаться, — предупредил он.
Все шло гораздо проще, чем он ожидал. Келли снял разводной ключ с инструментальной панели на стене и отвинтил гайку на цепи, стягивающей руки Билли. Он почувствовал, как тот напрягся, полагая, что наступил момент, когда можно попытаться спастись, но Келли оказался быстрее — ему нужно было вынуть всего лишь один болт, крепящий цепь, чтобы освободить руки Билли, и острие ножа, коснувшегося спины пленника мгновением раньше не дало ему выбраться из цилиндра. Теперь любая попытка была обречена на неудачу, Билли оказался слишком труслив, чтобы ценой боли попытаться спастись. Он дрожал, но уже не сопротивлялся, несмотря на отчаянные мысли.
— Лезь дальше! — скомандовал Келли, подталкивая его внутрь, и когда ноги исчезли за краем цилиндра, он поднял крышку и надёжно закрепил её на месте откидными болтами. Затем Келли вышел из бункера, выключив свет. Он был голоден и хотел спать. Билли подождёт. Так даже лучше — ожидание сделает его более сговорчивым.
— Алло? — Её голос был полон тревоги.
— Привет, Сэнди, это Джон.
— Джон! Слава Богу! Что происходит?
— Как она?
— Ты имеешь в виду Дорис? Сейчас она спит, — сказала Сэнди. — Джон, кто мог... я имею в виду, что с ней случилось?
Келли сжал в руке трубку телефона.
— Сэнди, я прошу тебя слушать как можно внимательнее. Это очень важно.
— Хорошо, говори, — Сэнди сидела в кухне, глядя на стоящий перед ней кофейник. За окном соседские дети играли на лужайке в мяч. Сейчас эта утешительная картина казалась ей какой-то очень отдалённой.
— Во-первых, не говори никому, что она у тебя. И самое главное — не говори об этом полиции.
— Джон, она вся изранена, нуждается в наркотиках. У неё, наверно, и другие очень серьёзные медицинские проблемы. Я буду вынуждена...
— Тогда расскажи об этом Сэму и Саре, больше никому. Понимаешь, Сэнди? Никому больше. Сэнди... — Келли заколебался. Об этом трудно говорить, но он обязан:
— Сэнди, я подверг тебя серьёзной опасности. Те люди, которые мучили Дорис, это те же самые, что...
— Я знаю, Джон. Сама догадалась. — Выражение её лица было бесстрастным, но она видела, как и он, фотографию тела убитой Памелы Старр Мадден. — Джон, она сказала мне, что ты убил кого-то.
— Да, Сэнди, это правда.
Сандра О'Тул ничуть не удивилась признанию Келли. Она пришла к такому выводу несколько часов назад, но только сейчас услышала это из его уст. Её поразило только одно — как он произнёс это. Спокойно и равнодушно, словно само собой разумеющееся. Да, Сэнди, это правда. Ты вынес мусор? Да, Сэнди, вынес.
— Сэнди, это очень опасные люди. Я мог, конечно, не брать с собой Дорис, но... не сумел так поступить, понимаешь? Боже мой, Сэнди, ты видела, что они...
— Да. — Прошло немало времени с тех пор, когда она работала с жертвами насилия и почти забыла, с какой жестокостью обращаются люди друг с другом.
— Сэнди, мне очень жаль, что я...
— Джон, что сделано, то сделано. Я справлюсь с этим, понимаешь?
Келли на мгновение замолчал, чувствуя, как укрепляется его решимость от одного её голоса. Может быть, в этом и заключается разница между ними. Его инстинкты диктовали ему, что нужно наносить ответный удар, искать людей, так жестоко поступающих с другими, и уничтожать их. Найти и уничтожить. Её же инстинкты были направлены на то, чтобы защищать людей по-иному, и в голове у бывшего коммандос промелькнула мысль, что её сила в этом смысле более значительна, поскольку Сэнди защищает и спасает людей, тогда как он защищает одних, уничтожая других.
— Ей понадобится медицинская помощь. — Сэнди подумала о молодой женщине в спальне наверху. Она помогла ей раздеться и оказала первую помощь, потрясённая следами физического насилия на её теле. Но хуже всего было выражение её глаз — мёртвых, погасших, без той искорки жизни, которую Сэнди видела в глазах даже тех пациентов, которые уже проиграли в упорной схватке со смертью. Несмотря на годы, во время которых она ухаживала за критически больными пациентами, Сэнди и в голову не приходило, что человека кто-то может уничтожить намеренно, с умышленной злобной жестокостью садиста. Она понимала, что теперь сама может привлечь к себе внимание подобных людей, но её отвращение и ненависть к ним были сильнее страха.
Для Келли, как ни странно, такие эмоции поменялись местами.
— Ну хорошо, Сэнди, только будь поосторожней. Обещай это.
— Обещаю. Сейчас я позвоню доктору Розену. — Она замолчала. — Джон?
— Да, Сэнди?
— То, что ты делаешь... это не правильно, Джон. — И тут же она почувствовала ненависть к себе из-за этих слов.
— Я знаю, — ответил Келли.
Сэнди закрыла глаза, все ещё видя детей, играющих в бейсбол на лужайке, затем перед ней предстало лицо Джона. Она знала, что должна сказать дальше, и сделала глубокий вдох, прежде чем продолжать:
