— Да, Джу-Джу, Банданну, ещё двух, которых я не знаю. Я слышал об этом. Ты считаешь, что эти убийства как-то связаны между собой?
— Это все, что мы знаем, Генри. А кто исчез — Билли?
— Да. Рика убили. Ножом?
— Кто-то вырезал у него сердце, — преувеличил Шарон. — Одна из твоих девушек тоже исчезла?
— Дорис, — кивком подтвердил Генри. — Говоришь, убийца оставил деньги... почему?
— Может быть, это было неудавшееся ограбление, но я не знаю, что помешало. Убийца ограбил и Джу-Джу и Банданну — обоих — чёрт побери, не исключено, что эти случаи никак не связаны между собой. А может быть, и то, что произошло вчера ночью, тоже являлось чем-то иным.
— Чем именно?
— А вдруг это прямое нападение на твою организацию. Генри? — терпеливо объяснил Шарон. — Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы затеять такое? Ведь не обязательно быть полицейским, чтобы увидеть причину, верно? — Шарон испытывал удовольствие — огромное удовольствие, — что, получил возможность смотреть на Таккера свысока, пусть даже недолгое время. — Что известно Билли?
— Очень многое. Проклятье, я ведь только что начал посвящать... — Таккер прикусил язык.
— Не беспокойся, все в порядке. Мне не нужно знать этого, и я, не хочу ничего знать. Но кто-то ещё знает теперь все подробности, и тебе следует подумать об этом. — Слишком поздно Марк Шарон начал понимать, как тесно его благополучие связано с благополучием Генри Таккера.
— Но почему по крайней мере, не сделать так, чтобы это походило на ограбление? — растерянно произнёс Таккер, глядя невидящими глазами на белый экран.
— Кто-то посылает тебе сигнал. Генри. Он не взял деньги в знак презрения. Тебе известен кто-нибудь, кто не нуждался бы в деньгах?
Вопли становились все громче. Билли только что совершил новый подъем на шестидесятифутовую глубину, где оставался в течение двух минут. Было интересно наблюдать за его лицом. Келли видел, как он вцепился согнутыми как когти пальцами рук в уши, когда внутри, одна за другой, с промежутками меньше секунды, лопнули барабанные перепонки. Затем воздействию подверглись глаза и носовые полости. Пострадают от декомпрессии и зубы, если у Билли есть в них дупла, а ведь наверняка есть, подумал Келли, но ему не хотелось причинять Билли слишком мучительную боль — по крайней мере, пока.
— Билли, — сказал он, восстановив прежнее давление в барокамере и устранив почти всю боль. — Мне кажется, что ты не говоришь всей правды.
— … твою мать! — закричало существо внутри стального цилиндра прямо в микрофон. — Я прикончил её, тебе это ясно? Я наблюдал, как умирает твоя маленькая куколка с кляпом Генри внутри, подняв зад, и я видел, как ты рыдал, когда узнал об этом, рыдал как ребёнок, сукин ты сын!
Келли поднял голову к самому окошку, убедился, что Билли видит его, и открыл кран стравливания воздуха, просто чтобы дать ему снова почувствовать ощущение боли. Теперь у него началось кровотечение в суставах, потому что пузырьки азота почему-то собирались именно там, и инстинктивная реакция человека, страдающего кессонной болезнью, заключалась в том, что он сворачивался в клубок. Но Билли при всем желании не мог согнуться внутри стального цилиндра. Страдала теперь и центральная нервная система — тонкие паутинки нервных волокон сжимались, и боль ощущалась повсюду, сокрушительная боль в суставах и конечностях и обжигающие огненные нити пронизывали все тело. Начались судороги — это крошечные нервные волокна, передающие электрические импульсы, восстали против мучений, и тело Билли стало дёргаться в разных направлениях, словно его подвергали электрошоку. Келли немного беспокоило, что нервная система реагирует таким образом слишком уж рано. Пока достаточно. Келли восстановил давление, соответствующее сотне футов, и увидел, что спазмы стихают.
— Ну что. Билли, теперь ты понимаешь, как чувствовала себя Пэм? — спросил он, впрочем, напоминая об этом главным образом, самому себе.
— Больно. — По лицу Билли текли слезы. Он закрыл руками лицо, но все-таки не сумел скрыть охватившую его агонию.
— Билли, — терпеливо произнёс Келли. — Видишь, как это действует? Если мне покажется, что ты лжёшь, тебе будет больно. Хочешь, чтобы я причинил тебе боль?
— Господи — нет, пожалуйста, не надо! — Он отнял руки от лица, и теперь их глаза находились в каких-то восемнадцати дюймах друг от друга.
— Постарайся быть хоть немного повежливей, ладно?
— … извини…
— Мне тоже очень жаль. Билли, но тебе придётся делать то, что я тебе говорю, понимаешь? — Ответный кивок. Келли взял стакан воды, проверил герметичность дверцы крохотного воздушного шлюза, затем открыл наружную дверцу и поставил стакан внутрь. — Сейчас, Билли, открой дверцу рядом со своей головой, и ты там увидишь стакан с водой.
Билли послушно открыл дверцу и начал пить воду через соломинку.
— А теперь снова вернёмся к делу, ясно? Расскажи мне о Генри поподробнее. Где он живёт?
— Я не знаю, — с трудом, задыхаясь, произнёс Билли.
— Врёшь! — рявкнул Келли.
— Прошу тебя, не надо! Я в самом деле не знаю, мы встречаемся в условленном месте на сороковом шоссе, он скрывает от нас, где...
