Пиаджи кивнул в знак согласия, но на самом деле он испытывал замешательство. Существование профессиональных убийц на службе мафии было легендой, обязанной своим возникновением телесериалам и кинофильмам. Когда одному из боссов организованной преступности требуется устранить кого-то, этим обычно занимается человек, выполняющий другую работу, настоящую, приносящую деньги. Вот почему такие убийства не требуют особого профессионализма. Не существует какого-то общества искусных убийц, терпеливо ожидающих телефонного звонка, получающих задание, ликвидирующих кого-то и затем возвращающихся обратно в роскошную квартиру, чтобы ожидать следующего звонка. Действительно, в мафиозных сообществах есть члены, убивающие людей с исключительным хладнокровием и умением, но это не одно и то же. За таким мафиози просто закрепляется репутация человека, на которого сам акт убийства не оказывает воздействия — а это означает, что он убивает просто и буднично, без лишнего шума или какого-то артистизма. Настоящие социопаты встречаются редко, даже среди мафии, и потому неумелые убийства являются скорее правилом, чем исключением. Таким образом, для Генри понятие «профессиональный убийца» было чем-то, существующим только на экране, телевизионный образ хладнокровного мафиози. Но как Тони сумеет тогда объяснить происходящее, чёрт побери?
— Это не один из моих людей. Генри, — ответил Пиаджи после недолгого размышления. То, что его слова не означали, будто у него нет таких людей, к делу совершенно не относилось, сказал себе Пиаджи, наблюдая за реакцией своего партнёра на сказанное. Генри всегда исходил из того, что Пиаджи знает, как убирать людей с дороги, тогда как Тони был уверен, что у Таккера больше опыта в таких делах, причём подробности даже пугали его. Это также требовало объяснения, но только, совершенно очевидно, не в данный момент. Сейчас он просто следил за лицом Таккера, допивая бокал «кьянти».
Откуда я знаю, что он говорит правду? Не требовалось особой проницательности, чтобы прочитать его мысли.
— Тебе нужна помощь. Генри? — произнёс Пиаджи, стараясь прервать неловкое молчание.
— Я не думаю, что это дело твоих рук, — сказал Таккер, осушив свой бокал. — Для этого ты слишком умён.
— Рад слышать такое. — Тони улыбнулся и снова наполнил бокалы.
— А вот как насчёт Эдди?
— Что ты имеешь в виду?
— Его когда-нибудь примут в ваш клан? — Таккер смотрел внутрь своего бокала. На Тони можно положиться — он всегда создавал дружескую атмосферу во время деловых встреч. Именно по этой причине их так притягивало друг к другу. Тони вёл себя спокойно и расчётливо, даже когда ему задавали вопрос, требующий прямого ответа.
— Это щекотливый вопрос. Генри, и вообще-то я не должен говорить об этом. Вот ты никогда не сможешь стать членом клана. Тебе ведь понятно почему.
— Что, у вас не соблюдается принцип равных возможностей, а? Ну что ж, я не обижаюсь. Главное, чтобы хорошо шло дело, Энтони. — Таккер воспользовался паузой и улыбнулся, нарушив напряжённость и, как он надеялся, вызывая партнёра на откровенность. Его надежда сбылась.
— Нет, — заметил Пиаджи подумав. — Все считают, что у Эдди недостаточно на это способностей.
— А вдруг он старается доказать, что вы ошибаетесь?
— Не думаю, — покачал головой Пиаджи. — Он неплохо зарабатывает на этом и всё хорошо понимает.
— Тогда кто? — спросил Таккер. — Кто ещё знаком с операцией? Кто захочет совершить столько убийств только для прикрытия? Кто в состоянии создать впечатление, что это — дело рук профессионала?
Нет, на это Эдди недостанет ума, подумал Пиаджи. Он знал это или считал, что знает.
— Генри, если ты уберёшь Эдди, это вызовет кучу неприятностей. — Он сделал паузу. — Но я постараюсь выяснить.
— Спасибо, — кивнул Таккер. Он встал и оставил Тони один на один с бутылкой вина.
Пиаджи продолжал сидеть за столом. Почему все так осложнилось? Правду ли говорил Генри? Пожалуй, подумал он. В конце концов, он является единственным звеном, связывающим Таккера со своим кланом и ни в чьих интересах разрубать это звено. Таккер может занять очень важное место в их деловых интересах, но никогда не войдёт в семью на равных с остальными итальянцами. С другой стороны. Генри умён и превосходно разбирается в своём бизнесе, и, если обещает, то доставляет товар вовремя и в нужном количестве. У семьи было немало таких людей, партнёров в деловых предприятиях, младших членов — называйте их, как хотите, — чья ценность и влияние зависели от пользы, которую они приносили. Многие из них даже обладали немалой властью, превышающей влияние членов семьи, но разница между ними, тем не менее, оставалась. В случае разногласий голос члена семьи решал многое — по сути дела решал все.
Может быть, в этом и заключается объяснение? Что, если Эдди завидовал влиянию Генри? Неужели ему так хочется стать членом семьи, что он готов отказаться от материальных благ, которые приносит ему участие в распространении наркотиков? Трудно поверить в это. А во что легко?
