Полковник Гришанов вышел на поле аэродрома под палящие лучи солнца вместе с адмиралами. На нем была одежда из гардероба капитана первого ранга Фрэнкса — они оказались одного роста и размеров. Гришанова сопровождали Максуэлл и Подулски. Русский офицер не питал никаких иллюзий насчёт возможности скрыться — американская военно-морская база располагалась на территории Филиппин, союзника Соединённых Штатов. Шедший рядом Риттер тихо разговаривал с ним по-русски. Все шестеро уселись в автомобиль и десять минут спустя уже поднимались на борт «Бичкрафта» С-12 — двухмоторного самолёта ВВС. Ещё через полчаса самолёт совершил посадку рядом с большим реактивным «Боингом».
Прошло меньше часа с того момента, как они сошли с борта «Огдена». Келли нашёл для себя кресло поукромнее, пристегнулся и заснул ещё до того, как военный транспортный самолёт начал разбег. Следующая посадка, сказали ему, произойдёт на базе ВВС Хикэм на Гавайях, и Келли не собирался вставать из кресла ради того, чтобы полюбоваться тамошними красотами природы.
Остальным пассажирам перелёт не принёс такого отдыха, как Келли. Грир успел отправить пару шифрограмм ещё до взлёта, и все-таки они с Риттером были более всех заняты все время полёта. Самолёт, на котором они летели, — ВВС США предоставили его в их распоряжение на время операции, не задавая никаких вопросов, — принадлежал базе ВВС Эндрюз, был оборудован для транспортировки важных пассажиров и часто использовался членами конгресса. Это означало, что в его буфете имелся солидный запас спиртного, и хотя сами они пили обычный кофе, в чашки, подаваемые русскому, щедро добавляли виски — сначала понемногу, затем во все увеличивающихся дозах, так что полковник Гришанов не сумел заметить этого.
Гришанова допрашивал главным образом Риттер. Он начал с того, что объяснил русскому офицеру, что его совсем не собираются убивать. Да, они из ЦРУ. Да, Риттер принадлежит к числу оперативников — если хотите, шпионов, — причём у него огромный опыт работы за железным занавесом. Точнее говоря, он занимался тем, что подрывал строй в миролюбивых социалистических странах Восточного блока, но ведь у него такая работа, так же как и у Гришанова. Вы не будете возражать, если я стану звать вас просто Колей? А теперь, полковник, вы не могли бы назвать имена американских офицеров, содержавшихся в лагере (все данные о них Риттер уже нашёл в подробных записках русского полковника)? А, так это ваши друзья? Ну конечно, мы очень благодарны вам за то, что вы приложили столько усилий, чтобы сохранить им жизнь. Понимаешь, Коля, у них у всех есть семьи, так же как и у, тебя. Ещё кофе, полковник? Да, это действительно хороший кофе. Ну конечно, ты вернёшься домой, к своей семье. Ты, что же, принимаешь нас за варваров? У Гришанова хватило здравого смысла, чтобы воздержаться от ответа.
Чёрт побери, подумал Грир, а ведь у Боба действительно здорово получается. Он умеет вести допрос, вызвать у человека доверие к себе. И дело тут не в мужестве или патриотизме. Боб сумел проявить человечность. Гришанов — храбрый и упрямый мужчина и, надо думать, блестящий лётчик. Как жаль, что они не могут посвятить во все это Максуэлла и Подулски! Но, в конце концов, он тоже был человеком, и это качество характера явилось его слабостью. Русский не хотел смерти американских офицеров. Это вместе со стрессом, вызванным захватом в плен, вместе с неожиданно мягким обращением, к которому добавилось изрядное количество хорошего виски, привело к тому, что у Гришанова развязался язык. Немаловажным явилось и то, что Риттер ни разу не коснулся вопросов, затрагивающих интересы безопасности советского государства. Чёрт побери, полковник, я ведь знаю, что вы не раскроете государственные тайны, — тогда зачем же тратить на это силы, задавая ненужные вопросы?
— Это ваш человек убил майора Вина? — спросил русский, когда самолёт находился на полпути через Тихий океан.
— Да. Это произошло случайно, он... — Гришанов прервал Риттера взмахом руки:
— Правильно сделал. Вин был дремучим человеком, мерзким маленьким фашистским ублюдком. Он хотел смерти ваших офицеров. — Откровенность полковника росла пропорционально количеству выпитого им виски.
— Ничего, Коля, мы постараемся не допустить этого.
— Нейрохирургическое отделение, западное крыло, — произнесла медсестра.
— Мне нужно поговорить с Сандрой О'Тул.
— Подождите минутку. Сэнди? — Медсестра, сидевшая у столика, протянула телефонную трубку. Старшая смены взяла её:
— О'Тул слушает.
— Мисс О'Тул, это Барбара — мы недавно говорили с вами по телефону. Помните, вы звонили адмиралу Гриру?
— Да, конечно!
— Адмирал Грир просил передать вам, что с Джоном все в порядке. Сейчас он летит домой.
Сэнди быстро оглянулась по сторонам, стараясь повернуться в ту сторону, где никто не заметит внезапных слез облегчения, выступивших у неё на глазах. Нет худа без добра, пожалуй, но все-таки это радостная новость.
— Вы не могли бы сказать, когда он вернётся?
— Мне известно только одно — завтра.
— Спасибо.
