– Приезжай, – прохрипел он в трубку.
– Ты не рад?
– Света, да ты что? То есть я не то хотел… Светочка, я очень рад. А ты… надолго?
– Посмотрим.
Он вдруг ощутил там, на другом конце провода, ее улыбку.
– Ну, до скорого.
– Пока…
Он еще долго слушал гудки, пока мать не вернула его к реальности.
– Кто это звонил? – спросила мама.
– Невеста. Или невестка. – Блаженно улыбаясь, он вышел в коридор. Начисто забыв про Серого, накинул на плечи куртку, кое-как завязал ботинки.
– Мам, ты не знаешь, когда Троица?
– Не знаю. Весной, кажется.
На улице подморозило. Свежий воздух ударил в лицо, развеяв пьяный угар вечера. Егор обошел дом, всматриваясь под ноги, пока не увидел на клумбе, в неровном свете фонаря, небольшой черный прямоугольник. Подобрал книгу, протер ее. Поцеловал, поднял мокрое от слез лицо к небу.
– Прости меня, Господи.
Облака рассеялись, и на дворе воцарилась холодная звездная ночь. Почти такая же загадочно-молчаливая, как тогда, на Демерджи. Только теперь над головой снова мерцал красненьким огоньком Орион, будто отцовский дом, – холодный, родной.
