— Ты одноклеточный? — я огрызнулся, а Эйн только умолк и хохотнул со словами:
— Нет, но в этот момент даже амёба умнее Майкла Ли. Ты хочешь эту девку, а в итоге она достанется Нам Джуну, потому что он терять времени не станет. Ты знаешь его. Если этот придурок что-то решил, то пойдёт до конца.
Я сжал челюсть и поднялся.
— Куда собрался? — он схватил меня за руку у стола и потянул обратно, — Сядь и не рыпайся! Хватит бегать за бабой, которой ты нахрен не сдался.
Я вырвал руку из его захвата и отвесил подзатыльник:
— Захлопнись, бл***! И жуй свой сандвич, пока есть чем!
— Ой-ой-ой! Испугал! Жестокий и грозный Майкл Ли, которому девка перца красного в трусы всыпала. Сядь, у тебя стояк через ширинку выпирает так, что тут сейчас табун мокрых цыпочек в очередь встанет!
Я скривился и поправил парку, а потом и вовсе отрезал:
— Американцы, бл***!
— Азиаты, мать вашу! Ты что-то имеешь против национальной принадлежности? Я не знал, что ты расист, Май!
— Если ты не перестанешь трепать языком, я им стану, придурок!
Во мне всё кипело, я не мог успокоиться, а уже то, что лишь посмотрев на неё, мне сорвало крышу, подтвердило мои опасения и слова Сандерса. Меня начинало ломать.
Я только прошел мимо её стола, а меня словно обратно швыряло к ней. Тянуло за жилы, и все о чём я мог думать — Грета Делакруз. Пока дошел до дверей, перебрал в уме пять способов, как вывести её из этого кафе, и шесть мест, где я мог добраться до её тела, снова держать её в руках и дышать теплом. Тупая и постная херня так и лезла в мою голову, пока я не решил, что пора взять себя в руки.
Сел в машину и хотел просто успокоиться, но хер там! Словно в издевку надо мной, у кафе затормозил джип Нам Джуна. Он вышел из машины, а я сжал руль в руках до хруста.
Между нами никогда не становилась женщина. Ни разу ни я, ни он не позволяли себе спутаться с одной и той же девушкой. Даже на один раз. Даже просто так, ради забавы. Всегда стояли жёсткие рамки. Но сейчас…
Он словно специально вынуждал меня дичать и беситься, как первобытное животное.
Джун вошёл а кафе, а я уже успел напридумывать себе триста пятьдесят вариантов того, как они мило воркуют.
Примерно в таком состоянии я находился ещё две недели. Словно в прострации. Вокруг что-то происходило, но мне было совершено наплевать на всё. Я пил, как аджоси *(старший мужчина) пропойца. Не вылезал из зала, в котором тягал железо так, словно мне не ломали ребра, и не отбили спину. Эйн всё это время крутил пальцем у виска и готовился к своей свадьбе. Этому идиоту вообще наплевать на всё. Он погряз в своих проблемах.
А я наблюдал. Смотрел на то, как Джун с каждым днём отдаляется от меня всё сильнее. Он словно оквартировался в кампусе и объяснял всё тренировками с командой. Но я-то видел, чего он добивается.
Моё безумие достигло пика ровно через четырнадцать дней. Я сидел в машине у здания библиотеки и не мог никак дождаться, когда Грета выйдет из этого чертового каменного склепа. Смотрел на часы на приборной панели и курил. Ждал час, второй, третий, а потом понял, что веду себя, как придурок.
Я никогда не делал таких вещей. Возможно дома, будучи школьником, я и сталкерил за девочкой, которая мне нравилась. Но сейчас… Это далеко не было тем, что называют слежка. Какой нормальный, адекватный человек станет торчать посреди метели в остывающей тачке, ради того чтобы посмотреть, как девушка просто выйдет из здания и сядет в автобус?
Открылась широкая дверь и она вышла. Встала рядом со входом столбом и смотрела перед собой.
— Что такое? — я схватился за ручку дверцы, потому что всмотрелся в её лицо.
Грета превратилась будто в тень. Я не видел её несколько дней, но за это время явно что-то произошло.
Открыл дверцу, но не успел даже ногу положить на асфальт, как у тротуара затормозила машина Джуна.
Опустил голову вниз и хохотнул, а потом прошипел сквозь зубы:
— Чертов придурок! — сел обратно и захлопнул дверцы так, что затрещали стекла, — Какого хера я творю?
Рядом послышался тихий голос и я вспомнил наш последний разговор с Мелочью. Она говорила в моей голове так, словно это происходило прямо сейчас:
