Пастор не знал всей правды о том, что вытворяла Иззи, когда у нее начиналась ломка.
— Потому что тогда её бы посадили. Я хотел… — в этот момент голос пропал, но я прокашлялся и продолжил, — …Я хотел увести её в другой штат. Забрать и исчезнуть вместе с ней. Она пообещала мне, что станет лечиться и я поверил ей.
— Она была втянута в нечистые дела, — с убеждением подвёл итог старик и его лицо застыло.
— И вправду мы не ведаем, как наши поступки влияют на жизнь других людей, — прошептал он, а я покачал головой.
— Это всё блажь, пастор Абрахамс.
— Нет, мальчик мой. Ложь — это отрава, а слова которые она порождает — язвы и ожоги. Но хуже лжи, только молчание. Оно убивает, — старик внезапно повернул лицо прямо ко мне и безошибочно посмотрел в мои глаза, — Ступай! Меня ждёт шериф. Хорошо, что тебя никто не успел увидеть здесь. Ступай, Май.
Я встал и придержал его за руку, а он вдруг застыл и посмотрел в открытые двери молельни на улицу.
— Начинается метель. Будь осторожен за рулём…
Более он ничего не сказал, а лишь улыбнулся и похлопал меня по руке, в которой до сих пор была зажата пустышка. Тетрадь, которая тоже была полна вранья. Лжи, в которую поверила Грета, и которая привела её ко мне.
Точно так же, как и сегодня.
Я вышел из территории пансионата и накинул капюшон на голову. Снег становился всё крупнее и я уже понимал, что если не уехать сейчас, то застряну в этом городке до утра.
Обошел толпу людей у ворот с левой стороны и вышел на улицу. Мой взгляд тут же зацепился за фигуру, которая стояла у забора. Девушка куталась в темную парку, и словно, пряталась от кого-то.
Она повернулась и в свете фонаря я рассмотрел её лицо.
— Грета… Какого хера, бл***?
Я тут же вспомнил всё, что рассказал мне старик, а потом перед моими глазами ожидаемо встало послание на зеркале. Поэтому ноги сами понесли меня в её сторону. А когда она оказалась в моих руках, я будто сделал глубокий глоток свежего воздуха. Словно стал свободнее дышать и вода, холодный омут, который окружал меня, схлынул потоком тут же, исчезая.
Я видела его всюду и постоянно. С тех пор, как отпустила это чувство, Май ходил за мной тенью по пятам. Но не настоящий. А тот, который был в моей голове. Когда я узнала, что произошло в вечер моего избиения, не могла поверить, что он вытворил такую глупость. Что из-за меня одной устроил такой погром в одном из сестринств.
Об этом судачили все. Куда бы я не шла, за спиной постоянно кто-то шептался. Потому снова ушла в учёбу с головой. Шли недели, и я стала забывать то, что со мной случилось. Как и о том, что происходило до того. Всё менялось, и я менялась внутри. Но меня настораживало другое — поведение Нам Джуна. Он продолжал демонстративно ухаживать за мной так, что вскоре весь кампус шептался о том, что я охмурила уже второго из троицы, и на очереди Сандерс.
— Вот! — я вздрогнула и посмотрела на пакет перед своим лицом.
Потом взгляд зацепился за обычное кольцо на пальце руки, которая держала бумажный свёрток.
— Ты не ела ничего опять, — Джун положил свёрток на парту, и обернув стул, сел на него, упираясь локтями на спинку, — Как твоя дипломная?
— Просто ужасно, — я отбросила ручку и посмотрела на парня, а потом даже не заметила, как улыбнулась, — Что там на этот раз?
Кивнула головой на сверток, а Джун лишь поправил часы на руке и смешно повёл плечами.
— Какое-то комбо с картошкой "фри". От блинчиков из итальянского ресторана ты отказалась, от "одина"*(рыбные котлеты) из корейского тоже. Что ещё я приносил тебе в эту камеру? Напомни?
Мы рассмеялась и я раскрыла пакет, достав оттуда круасаны.
— Ты наглый лгун, Джун! Это куча калорий, — я полезла в сумку за термо-кружкой с кофе и опять улыбнулась, — Спасибо.
— Видимо, на этот раз я угадал и госпожа Делакруз съест, наконец, свой скудный обед.
Я взяла в руки круасан, а сама застыла. Перед глазами стояла картинка того, как на этом месте сидит не Джун, а Май. Он точно так же улыбается мне и не смотрит злым холодным взглядом. Мы вместе готовимся к лекциям и просто болтаем в пустой аудитории.
— У тебя красивая улыбка, Нам Джун, — подняла на парня взгляд, а он покачал головой и отвернулся к окну.
— Если ты хотела спросить о нём, то могла сделать это прямо, а не смотреть, как на него, — прошептал Джун и на его лице опять появилась холодная маска отстранённости.
— Он… — мой голос дрогнул, но Джун ответил, даже не услышав вопроса:
— Пьет и сидит в лофте сутками. Но с ним всё хорошо. Травмы на нас быстро заживают. Мы привыкшие.
— К чему? — моя рука с кружкой дрогнула, а парень усмехнулся.
— Ты действительно хочешь это услышать? Рассказ о том, кто такие на самом деле черные тузы? — на последней фразе Джун откровенно расплылся в улыбке, а я покачала головой.
— Тебе идёт! Делай это чаще, — я откусила кусок круасана, который оказался ещё теплым, а парень прошептал:
— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через подобный ужас, Грета.
— Если бы я тебе не нравилась, Джун, было бы тебе жаль? — мой голос тоже отдал холодом, а парень явно не ожидал такого вопроса.
