Адмирал Хьюстон стоял на палубе авианосца «Хикман». Солнце еще не взошло, но на воде плясали отблески далеких огней, полыхавших в южной части горизонта.
Впервые в жизни адмирал видел, как горит океан.
Решительными и точными ядерными ударами были уничтожены ракетные точки и тыловая инфраструктура ВВС, с помощью которых поддерживалась морская блокада Тайваня. Бетан, Сенкаку-Шото, Лу-Ван — названиям этих доселе никому не известных островков вскоре предстояло стать синонимами Хиросимы и Нагасаки. Американские силы уже начали продвижение вперед, чтобы окончательно смести войска противника, осуществлявшие блокаду.
Но только не «Хикман». С развороченной кормой авианосец тащился в порт Окинавы, чтобы зализывать раны. А вместе с ним — и адмирал Хьюстон, рука которого висела на перевязи. В сводках из театра военных действий он теперь числился в графе «раненые» и отправлялся на лечение. Ему чудом удалось спастись с тонущего «Гибралтара», перед тем как гибнущий корабль был добит очередным массированным ракетным ударом. Многим — не удалось. Список погибших и пропавших без вести включал тысячи, среди которых был капитан корабля и большинство офицеров. Адмирал безмолвно, словно священник во время поминальной службы, повторял имена тех, кого знал лично. А скольких он не знал?
— Сэр, вам не стоит здесь находиться, — мягко проговорил стоявший рядом лейтенант. Этот молодой офицер латиноамериканского происхождения был выделен ему в качестве помощника. — Нам всем положено оставаться в каютах.
— Не волнуйся, мы уже отошли достаточно далеко от тех широт, где стреляют.
— Но, капитан…
— Лейтенант! — повысил голос Хьюстон.
— Ясно, сэр.
Молодой человек умолк и отступил назад.
Холодный ветер забрался в наполовину расстегнутую летную куртку адмирала, и он зябко поежился. Рука на перевязи не позволяла застегнуть ее до конца, но уходить с палубы ему не хотелось. Через час, с восходом солнца, они придут на Окинаву, а оттуда адмиралу предстояло вернуться в США.
Огненная полоса на юге медленно удалялась, постепенно превращаясь в безобидную с виду светящуюся линию. Над водой изредка прокатывалось эхо далеких орудийных выстрелов.
Наконец Хьюстон повернулся спиной к океану.
— Пойду-ка я и в самом деле к себе, — устало проговорил он.
Лейтенант кивнул и с готовностью подставил адмиралу руку, желая помочь, но в это время воздух разорвал вой сирен. Воздушная тревога! Радар предупреждал о приближении ракеты. Хьюстон прислушался и уловил в воздухе характерный свистящий гул.
Лейтенант схватил адмирала за здоровую руку, намереваясь оттащить его к ближайшей двери, но тот освободился.
— Она уходит в сторону.
В доказательство его слов высоко над кораблем промелькнула огромная черная сигара, несущаяся на север, оставляя за собой шлейф реактивных выбросов.
— «Эм-одиннадцать», — констатировал адмирал, возвращаясь к палубному поручню с лейтенантом в кильватере.
Следом за первой ракетой пролетела еще одна, затем еще и еще… С востока, со стороны Китая, взлетали все новые ракеты. Хотя они запускались из разных точек, Хьюстон сразу же угадал их цель. Прямо по курсу лежала Окинава.
— О господи…
— Что это? — упавшим голосом спросил лейтенант.
На северо-западе, присоединяясь к общему веселью, взлетели другие ракеты. Стая ракет «Пэтриот», подобно петардам в День независимости, вспорола ночное небо огненными хвостами и легла на курс перехвата.
Одна из китайских ракет взорвалась в воздухе и обрушилась в океан водопадом горящих обломков, но две другие продолжили полет и скрылись за темным горизонтом.
— Что происходит? — снова спросил лейтенант. Хьюстон молчал, продолжая смотреть вперед. Сначала звука не было. Только ослепительная вспышка, словно из-за горизонта поднималось новое солнце.
Лейтенант отшатнулся назад, едва не упав.
А затем над океаном прокатился низкий гул, будто где-то глубоко под водой прогремел раскат грома. Из огненной вспышки на горизонте образовались два светящихся облака, поднимавшихся все выше к небу. Клубящееся чрево каждого из них сверкало зловещими оттенками оранжевого, красно-лилового и темно-розового цветов.
Хьюстон закрыл глаза.
На авианосец обрушился огненный молот. Световое излучение сожгло адмирала Хьюстона раньше, чем он успел прочитать последнюю молитву, и ударная волна швырнула его прах в океан.
Облаченный в утепленный гидрокостюм, Джек забрался в кабину «Наутилуса», который мирно покачивался у борта «Фатома», и, устроившись в кресле пилота, приступил к заключительной проверке систем мини-подлодки. Джек понимал, что, скорее всего, в этом нет необходимости, но монотонная процедура помогала успокоить расшалившиеся нервы. Кроме того, Джек хотел лишний раз убедиться в том, что под водой не столкнется с неприятными сюрпризами в виде каких-нибудь неожиданных неполадок. Он не мог потерпеть неудачу. Он просто не имел на это права.
