Бездна полностью

Всю ночь по коридору кто-то ходил. Всякий раз, когда Ирма слышала шаги, она вставала, включала свет и на цыпочках подкрадывалась ко входной двери. Стиснув пальцами ворот ночной рубашки, она осторожно придвигалась к глазку, всматривалась в искажённое линзой пространство и… никого не видела. Каждый раз коридор был кристально пуст. И, наконец, раз на шестой или восьмой её осенило. Это не она следит за ними! Это они наблюдают за ней! И, возможно, ждут, когда она, наконец, уснёт. Как же она раньше не догадалась?! Если включаешь в комнате свет, тем, кто за дверью, чётко видно, как темнеет глазок, когда к нему кто-то подходит. Не спать. Сегодня спать нельзя. И включать свет тоже.

Лучше всего – в детстве. Потому что тогда Занавес ещё не изношен. Он плотный, твёрдый, непрозрачный, непоколебимый, нерушимый и единственно существующий. Тогда и в голову не приходит, что это всего лишь ширма, иллюзия благополучия, бутафория, которая бережёт нас от взгляда в Бездну. Тогда кажется, что картинки на Занавесе, такие яркие и весёлые, – это всё, что существует на самом деле, неизменно и навсегда.

Сделка не состоялась. Ирма сидела, вцепившись в края стула, покачиваясь взад-вперёд и неприлично пялясь на безвкусный и несуразно дорогой Cartier, сжавший толстенький палец сорвавшегося с крючка клиента. “Как моток шпагата на ветчине,” – подумала Ирма и внезапно очень захотела есть. Глаза метнулись по глянцевой поверхности кофейного столика, на котором, заботливо разложенные по вазочкам, красовались имбирные пряники с логотипом фирмы и конфеты в обёртке с тем же рисунком. Изящные чашки тонкого фарфора – на каждом гладком бочке всё тот же логотип – позвякивали снова и снова, когда пять мини-ветчинок опускались на белое стекло столешницы, отбивая какой-то попсовый ритм.

– Ну, что ж, вы меня не убедили, – бывший потенциальный клиент хлопнул по столу всей ладонью, будто пришлёпнув Ирму, а изящные чашки звякнули прощальным аккордом.

– Это всё не подходит, – промямлила она.

– Что, простите?

– Вот это всё, – Ирма провела рукой над столом. – Сладости и кофе. Это не то, что нужно.

– Что вы имеете в виду? – клиент недоумённо уставился на Ирму.

– Мне нужна ветчина. С верёвкой от Картье. Такая вот… как ваша… только не мерзкая.

Ирма вылетела из переговорной, опрокинув стул и чуть не сбив с ног горничную с кофейником того же тонкого фарфора, что и чашки. Пробежав пару этажей вниз, она ворвалась в офисную кухню, не поприветствовав перекусывающих коллег. Из холодильника вырвалось прохладное облачко, когда Ирма резко дёрнула дверцу. Она схватила чей-то пластиковый контейнер с колбасной нарезкой и кусочками маасдама и принялась жадно заталкивать их себе в рот, размазывая по лицу соус, прихваченный с полки на дверце, и роняя куски ветчины и сыра на пол.