Там, среди разгоряченных стен города, порой невозможно уловить смену времен года, разобрать день сейчас или ночь. Дни проносятся стремительно, сминаясь в одну разноперую толпу, через которую прорывается только стук сердца, безуспешно пытающегося подстроиться под ритм мегаполиса – причудливый и неудержимый, как звук тамтама у виска.Содержит нецензурную брань.
1.
Он не знал, что надломилось в нем, оборвав линию рассудка. Единственное, что он помнил, это смутные, едва различимые обрывки чужого прошлого… Когда-то у того человека была семья. Родители и, кажется, даже жена. Их лица иногда всплывали в неразборчивых, полубредовых снах. Но было ли это давно или же только вчера – увы, он не помнил.
– Вам пора разобраться в себе, слышите? – тонкорукая женщина, приписанный от больницы психоаналитик, склонилась к нему через стол. Ее длинные, прямые волосы цвета меди коснулись гладкой, отполированной поверхности. – Попытайтесь сделать это сами. Важно, чтобы вы сделали это без посторонней помощи…
– Без посторонней помощи? – усмехнулся Рулл, вставая. – А какого черта тогда я вам плачу?
Не смотря на нее, он пересек комнату и подошел к широкому панорамному окну.
– Сколько бы мы с вами ни встречались, то, что вы боитесь вспомнить, знаете только вы. -произнес бесстрастный голос. – И вам придется побороть этот страх, если вы действительно хотите узнать…
Рулл не слушал. Он предпочел промолчать. Это стало его универсальным оружием. В молчании проходили дни, месяцы…а он все так же забывался, вставая перед раскрытым настежь окном и ощущая за собой теплоту разобранной постели. Внизу мелькали огни города, долетали откуда-то отдельные звуки, обрывки фраз, кипящая речь горожан. Как из глубины поднимались, пробиваясь на поверхность, мучительные воспоминания.
Там, внизу, протекала когда-то его жизнь. Там, где среди разгоряченных стен города порой невозможно уловить смену времен года, разобрать день сейчас или ночь. Дни проносятся стремительно, сминаясь в одну разноперую толпу, через которую прорывается только стук сердца, безуспешно пытающегося подстроиться под ритм мегаполиса – причудливый и неудержимый, как звук тамтама у виска.
Встряхнув головой, Рулл отошел от окна. Сколько прошло времени? Психотерапевт уже возилась возле двери, собираясь уходить. Он помог ей накинуть кремовый плащ на худенькие, узкие плечи и проводил до лифта.
– Если у вас возникнут какие-то сложности, да и просто мысли, чувства, странные ощущения, запишите их, пожалуйста, я прочитаю потом. – она, помедлив, застегнула своими быстрыми, тонкими пальцами, похожими на лапки паука, верхнюю пуговицу его рубашки и, ободряюще улыбнувшись, скрылась за дверьми лифта. Кабина медленно тронулась вниз.
Он быстро вернулся обратно в квартиру. Иногда казалось, что он вполне смог бы обойтись без помощи психоаналитика, но эта женщина так искренне старалась помочь, что он не мог или, скорее, не хотел мешать ей.
– Чертовы мозгоправы…-пробормотал Рулл, доставая из кармана помятую пачку сигарет и медленно закуривая. Даже если его внезапная амнезия не позволяла вспомнить себя курящим, организм любезно напомнил об этой привычке, исправно требуя своей дозы никотина.
***
– Итак, вы-мистер Рулл Джейкобс? – полицейский поднял на него глаза, брови его хмуро сползлись на переносице.
Рулл кивнул, с трудом свыкаясь с таким незнакомым, режущим ухо именем, как с новой одеждой, неловко пытаясь освоиться в ней и почувствовать себя комфортно.
–Хорошо. – полицейский уткнулся взглядом в бумаги, лениво перебирая их. – Ваш паспорт будет готов через две недели. Приходите. И больше не теряйте его, сделайте одолжение…
– А о моей жене…Вам удалось узнать что-нибудь о ней?
Полицейский поднял на него глаза.
– Повторю еще раз, никаких данных о вашей жене мы не нашли. Судя по документам, вы были холосты. Если бы вы помнили хотя бы имя этой женщины, или принесли фотографию…
– Мог бы я сделать это, нашел бы ее сам. – ответил Рулл, забирая справку и резко отходя от окошка. Выходя из помещения, он успел поймать на себе пару настороженных взглядов как служителей закона, так и сидящих в очереди посетителей. Полиция относилась с недоверием к его словам, ровно как и ко всей этой истории, что выводило из себя. Если бы он мог знать, отчего должен теперь терпеть все эти унизительные процедуры, день за днем обивая пороги офисов и терпя высокомерный тон их обленившихся сотрудников. Если бы только мог вспомнить, что произошло в тот злополучный день…и почему у него так мало связующих нитей, дающих хоть какой-то шанс узнать больше о том человеке, которого звали Рулл Джейкобс? Но, увы, с тех пор как он очнулся в вонючем переулке с пробитой головой пару месяцев назад, его память больше походила на белый лист бумаги. Кажется, он сильно надрался и пострадал в пьяной драке или просто упал с лестницы – ни свидетелей, ни виновников события так и не нашли, да и дела никому особого не было. Все эти вопросы не давали покоя только ему самому.
