– Эта пропасть неодолима… Ты никогда не сможешь попасть ко мне, даже когда умрешь… Смерть – такая же загадка, как и жизнь… И я ничего не знаю о ней, впрочем, как о жизни… В жизни мы с тобой жили рядом и всегда были дороги друг другу… А сейчас я осталась лишь в твоей памяти… Ты помни меня, Ромео, и мы будем рядом, совсем как в жизни, – сказала Людочка и исчезла, словно растворилась в пространстве.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Однажды неведомая сила подхватила с постели в четыре утра и направила к компьютеру.
Не рассуждая, открыл новый документ и стал набирать все, что шло не от разума – от сердца.
Поставив последнюю точку, решил ничего не править. Пусть останется, как есть:
«Время лечит»… Какая чушь!.. От жизни лечит только смерть – моя смерть…
Но я до сих пор осознаю себя как личность и значит, помню все, что случилось со мной на рассвете жизни…
А что потом, когда сам стану лишь чьим-то воспоминанием? Ведь уже сейчас рядом со мной не осталось никого, кто мог бы вдруг спросить: «Толик, а ты помнишь Людочку?»
Я бы вздрогнул, как от ожога, и не ответил. Зачем?..
Вот только, что же все-таки потом, когда не будет меня?..
Похоже, останутся лишь эти строки, пока время не сотрет их за ненадобностью…
Всё…
И снова стою на своем привычном месте… А мимо проходит первая осень моей несчастной любви. Моросит мелкий дождик, и душа плачет из солидарности. Природа тихо умирает вместе с надеждой на счастье быть рядом с любимой. Весь двор засыпан желтыми листьями цвета разлуки. А откуда-то с верхнего этажа дома напротив доносится негромкая душераздирающая песня – чья-то непреходящая боль.
Что ж, только и остается – сжечь желтый календарь навсегда ушедшей жизни. А что дальше?.. «Я никогда тебя не забуду, Людочка», – как заклинание повторяю и повторяю про себя фразу, с которой плакал в детстве. А сейчас она всплыла в памяти и, похоже, поселилась там навечно, как и бесконечная любовь к моей миленькой подружке, неожиданно ставшей недоступной, чужой…
А вот и она – моя богиня. Своей легкой походкой она неслышно проплывает над ковровой дорожкой из осенних листьев. Ее гордо поднятая красивая головка так и не качнется в сторону моего приюта, обрекая на вечное одиночество. Она скользнула как легкий ветерок, не возмутив природу, но всколыхнув океан безнадежно любящей души…
Резкий взмах руки и самодельный кинжал глубоко вонзается в древесину подоконника веранды. Вспышка бессильной ярости, обращенная в молнию разящей стали, поглощена рассеченными волокнами мертвой материи… Смерть поглощает все… Чья смерть?..
Людочка – это моя жизнь. Людочка – это подарок судьбы, вечную жизнь сулящий… Людочка – это память о первом, еще неизведанном волнении сердца. Людочка – это любовь навсегда… Живи, любимая. Живи радостно и счастливо. А я буду тихо стоять в сторонке, как сейчас, и любоваться твоей неземной красотой, чувствуя каждый твой вздох, каждый удар твоего сердца, словно ты это я – недоступная половинка моей бессмертной души…
«НАВСЕГДА» – это слово я вырезал кинжалом на подоконнике веранды в тот дождливый, но еще теплый осенний вечер…
– Паскудник! – взорвалась тишина воплем дяди Коли Василенко, мужа тети Дуси, – Я красил подоконник, старался, а ты его ножом режешь, – возмущался главный умелец нашей коммуналки.
Неожиданно он крепко взял мою правую руку так, что ощутил ее, словно в стальных тисках. Не спеша, повернул к себе, поднес почти к лицу и стал с интересом разглядывать кинжал.
– Чья работа? – спросил мастер – лучший слесарь автодорожного института, собравший своими руками несколько автомобилей, установивших мировые рекорды.
– Моя, – опасливо ответил, понимая, что меня уличили не столько в порче подоконника, сколько в более серьезном преступлении – хранении холодного оружия.
Дядя Коля спокойно вынул кинжал из руки, обессиленной его мощным «капканом», и продолжил внимательно осматривать мое произведение.
– Хорошая работа, – наконец заключил дядя Коля, возвращая кинжал, – Где научился? – спросил, с интересом разглядывая меня.
