— Да, — согласился Виталька, — именно так.
Даниэль промолчал.
Я с удивлением обратил внимание на то, что в руке он держит автомат — десантный, со складным прикладом, — а на поясе его удобно устроились подсумок с запасными магазинами и несколько гранат. Голый торс Даниэля был прикрыт бронежилетом.
На улице послышался рокот моторов, и каким-то тридцать шестым чувством я узнал БТРы. Виталька тоже прислушался и быстро стал одеваться. Нина помогала ему, руки ее тряслись. Арсен стоял в дверях.
— Накрыли нас с Рыки, — хмуро бросил Даниэль. — То ли настучал кто, то ли сами… Уходить вам надо. Чего зря головы подставлять…
— Ты думаешь, это из-за него? — я кивнул на тигра.
— А из-за кого? Не из-за вас же!…
У меня были сомнения на этот счет.
— А если спрятать его, выйти и послать их куда подальше?
— Обыск учинят. А тигр — не иголка…
— А уйти-то как?
— Есть лазейка. Только она во чисто поле выводит. Уйти трудно. А Рыки я им не отдам. Так что стрельба будет. Машина ваша, жаль, удрала…
— Как удрала?! — не понял я.
— Обыкновенно. У нас тут запросто… Оставят люди автомобиль, он постоит-постоит, потом заведется и уедет. Бабка Салтычиха говорит — домовой шалит. Ну, насчет домового я не знаю, но вояки как такой самокат завидят — палить начинают. Ночью, вроде, правда, тихо было… Так что ваша ночью ушла.
Некоторое время я переваривал услышанное.
— Не до машины, — сказал от дверей Арсен. — Живыми бы уйти…
Внезапно шум моторов смолк и раздался треск рвущегося полотна. И еще раз.
— Очередями садят, — буркнул Даниэль.
Я осторожно выглянул в окно. По шоссе удалялась наша машина. За рулем действительно никого не было. Несколько солдат деловито палили ей вслед; брызнуло стекло, в корпусе возникла пара пробоин. Наш «жигуленок» вильнул, но не остановился и вскоре скрылся за поворотом.
Стрельба прекратилась, и в наступившей тишине раздался усиленный мегафоном скрипучий голос:
— Всем укрывшимся в доме предлагается сдаться. В этом случае хищное животное будет уничтожено, людям же будет сохранена жизнь со стерилизацией и направлением на принудительные работы сроком до двадцати пяти лет. В противном случае все неподчинившиеся приказу будут уничтожены.
Даниэль приложил ладонь ко рту и крикнул:
— У меня в доме посторонние люди. Дайте им уйти, они ни в чем не виноваты!
— Все лица, — ответил мегафон, — находящиеся в данный момент в доме, являются пособниками Харонова Даниэля Николаевича, укрывающего у себя хищного зверя, а посему будут нести равную ответственность.
— Слышь, Даня, — вдруг улыбнулся Арсен, — у тебя еще какое-нибудь оружие есть?
— В кладовке охотничье ружье и жаканы. Обращаться умеешь?
Арсен молча передал мне пистолет и ушел. Наверное, в кладовку.
— За что они? — хлюпал в углу Виталька. — Гады! Ведь Рыки им ничего не сделал! Фашисты… Они сами — звери! Даже хуже…
— Хуже, парень, — сквозь зубы процедил Даниэль.
«Они не люди, — подумал я, — они — дети Отростка…» Но это была не моя мысль! Тот, который Не Я, снова был со мной, во мне, и меня заливало его ледяное, выдержанное веками бешенство.
В следующий момент в доме с грохотом и звоном начали вылетать стекла, цветастую занавеску разнесло в клочья, со стен посыпалась штукатурка.
Я инстинктивно упал на пол, вошедший с ружьем Арсен — тоже. Я оглянулся на Нину с Виталькой, но они и не пытались встать — лежали, крепко прижавшись к некрашеным доскам. Даниэль тем временем успел дать две короткие очереди и, видимо, попал, потому что недобро усмехнулся. Потом он прикрикнул на рычащего тигра, заставив его тоже лечь на пол, и обернулся к нам.
— Уходить надо, — сказал он. — Сейчас они крупный калибр подключат. Андрюша, там, у стенки, крышка погреба. Лезьте вниз — быстро! Я вас догоню…
Тот, который был во мне, не хотел уходить, но это не его жена и ребенок лежали сейчас на полу, заваленном осколками и алебастром…
…Из-под тяжелой крышки пахнуло сыростью. «Как бы не простудить Витальку», — мелькнула дурацкая мысль. Первыми спустились Нина с сыном, за ними я, затем Арсен с хозяйским ружьем. Люк остался открытым. Арсен, переложив ружье в левую руку, чиркнул зажигалкой. В желтоватом колеблющемся свете проступили полки с рядами трехлитровых банок, какие-то кастрюли, ящики… Дальше начинался неширокий земляной тоннель, местами укрепленный деревянными подпорками и обрезками труб.
Стрельба над нами усилилась, и мы поспешили нырнуть в тоннель. Вскоре к нам присоединился возбужденный Рыки — я почувствовал на затылке его горячее дыхание. На этот раз уже ни у кого не возникло опасений насчет нашего полосатого приятеля. Что ж это за Отросток такой, где звери гуманнее людей?! Гуманнее — значит, человечнее… Правда, есть и тот же Даниэль…
И тут же позади раздался его удовлетворенный голос:
