Девушка уже ждала его в условленном месте, и Солли с каждым разом становилось труднее сдерживать себя. Именно поэтому Изменчивым и запрещалось встречаться с Постоянными — когда страсть захлестывала сознание, они теряли контроль над собой, и зверь зачастую вырывался наружу… Многие после этого сходили с ума, убегали куда глаза глядят, кончали с собой — и Солли оставалось лишь изо всех сил сдерживать себя от…
И Дорис.
Но на этот раз невидимые ремни лопнули, и, окунаясь с головой в омут восхитительного безумия, ощущая под руками податливое, ждущее тело, захлебываясь чужой покорностью, — он последними остатками воли вцепился в рвущегося наружу волка, а сладкий вихрь растворял в себе, и сознание меркло… но что-то еще оставалось в бездне по имени Солли, и когда он наконец очнулся в объятиях Дорис — он был человеком!…
Он смог.
Дорис медленно провела рукой по его мокрым волосам.
— Бедный мой, глупый волк… Ты думаешь, я не понимаю, чего тебе это стоило? Не бойся, не надо — даже если когда-нибудь ты не сможешь пересилить себя, со мной ничего не случится. Потому что я люблю тебя такого, какой ты есть…
…Когда они встретились в следующий раз, из-за дерева спустя минуту послышалось деликатное покашливание, и влюбленные мгновенно отпрянули друг от друга. Солли понимал, что это не может быть враг, — враг не станет так долго кашлять перед нападением, если только это не очень простуженный враг, — но рука его непроизвольно потянулась к мечу.
Из-за дерева выступил мрачный коренастый мужчина с густой бородой, уже начавшей обильно седеть, и умными цепкими глазами. Одет он был, как и большинство поселенцев — добротно и просто, но серого плаща Мертвителей бородач не носил, хотя короткий тесак болтался на его наборном поясе.
Довольно долго гость изучал Солли, а Солли изучал его — он уже догадался, что это убитый и спасенный отец Дорис.
«Странное сочетание — убитый и спасенный, — подумал Солли, — но, тем не менее, дело обстоит именно так…»
Наконец человек, по всей видимости, удовлетворился осмотром.
— Я так и думал, — неизвестно почему пробормотал он и сделал шаг к Солли. — Кворри. Лайхалл Кворри, отец Дорис.
И протянул Солли руку.
— Солли. Изменчивый. Клан волков, — чуть заметно усмехнулся Солли, пожимая протянутую ему жилистую руку.
При последних словах Лайхалл вздрогнул и бросил быстрый взгляд на руку Изменчивого, словно опасаясь, что она сейчас превратится в волчью лапу.
— Надо понимать, это ты и спас мою семью?
— Ну, в общем… да, — неохотно признался Солли. — И при этом забрал у тебя жизнь.
— А, ладно, — досадно поморщился бородач, — на мой век хватит… Дорис мне рассказывала, как дело было, да я, признаться, не поверил. Не слыхал раньше о таких Перевертышах… пока сам не убедился. Теперь верю. Несмотря на то, что вы у нас натворили… — и лицо его потемнело.
— Моя мать — калека, — отчетливо произнес Солли. — Мой отец убит. И не только мой…
— Извини, парень, — торопливо сказал Лайхалл. — Все мы друг друга стоим. Одна цена на всех…
Солли только кивнул.
— В общем, вижу, и среди вас… люди есть, — Лайхалл слегка запнулся на слове «люди». — Только нашим саларам этого не растолкуешь. Так что слушай и запоминай. Через три дня готовится большая облава на Перевертышей. Из восьми поселков всех Скользящих в сумерках созвали. А я так себе мыслю — пусть по лесу пошастают, не встретят никого и обратно вернутся. Ты как полагаешь?
— Полагаю, что не встретят, — улыбнулся Солли. — И даже почти уверен в этом. Лес — он такой, раз на раз не приходится…
— Сообразительный парень. — Кворри подмигнул дочери, и борода его расплылась в разные стороны. — Даром что волк. Ладно, не буду вам мешать, сам молодой был, когда тебя да малого делал…
Он повернулся, чтобы уйти, но немного задержался.
— А хорошо ты меня тогда рубанул, — усмехнулся Лайхалл Кворри, Девятикратный со странностями, — ничего не скажешь…
— Я в темноте вижу, — виновато развел руками Солли.
Предупреждение оказалось крайне своевременным. Правда, некоторые горячие головы, особенно из клана пардусов, предлагали устроить Мертвителям засаду. Их поддержал и Альд, но, слушая его, Солли давился от смеха: во-первых, он понимал, что последнее слово все равно останется за Морном, а во-вторых, под глазом у Альда красовался свежий синяк, что резко снижало впечатление от его пламенной речи.
Видимо, уединение с Вангой оказалось слишком бурным для Альда… да и результаты оставляли желать лучшего.
Облава провалилась. И на некоторое время наступило затишье…
…Солли проснулся от слабого дуновения ветерка и тревожно приподнял голову. Нет, показалось… Все спокойно. Костер уже догорел, но в пещере было по-прежнему тепло и сухо. Дождь, не умолкая, шумел у входа; волки проснулись и теперь бродили по пещере, от нечего делать обнюхивая все углы вынужденного убежища.
Снова потянуло ветром. Сквозняк шел из глубины пещеры, — видимо, там должен был находиться еще один выход. Солли немного полежал, потом встал и направился вглубь укрытия, проворчав волкам приказ ждать его возвращения.
