«Да, – подумал он с грустью, – женщины поистине непостижимы. Можно повторить подвиги Геракла, одолеть миллионы врагов, явиться, взломав вековые льды, с целым военным флотом, чтобы наконец освободить ее из оков, и после этого услышать: „Буду ли я снова с тобой? Не знаю, может быть, когда-нибудь. Но мне сейчас недосуг в этом во всем разбираться!“»
– Пусть будет так, – вздохнув, сказал он вслух, – разберемся потом…
Когда они вернулись к бассейну, то кроме Броссара застали там Даэрона. Атлант выглядел озабоченно.
– Я хочу сообщить вам, что из Нового Берлина к нам прибыл человек. Он русский ученый-биолог, давно с нами сотрудничает в изучении человеческого генома и часто бывает здесь, в Атласе. Но у него трудное имя…
– Неужели, Николай Трофимов-Рузовский? – напрягая свою незаурядную память, вспомнил Ланселот. – Да, конечно, мы встречались с ним в Новом Берлине. Где же он?
– Ждет вас в зале Полярной звезды…
Русский за прошедшие пять лет почти не изменился: он был так же худощав, носат, и только его буйная черная шевелюра начала понемногу сдавать свои позиции, отступая назад и обнажая огромный, слегка покатый лоб философа и ученого. Заметив Ланселота, он совершенно не удивился.
– Я еще в прошлый раз, когда увидел вас в Новом Берлине с моим другом Томпсоном, понял, что когда-нибудь мы встретимся снова, – сказал он, крепко пожимая ему руку. – Знаете, Ланселот, у вас лицо благородного флибустьера, а такие всегда добиваются своих целей… Мне сказали, что Перси погиб. Это правда?
– К сожалению, да. Я был с ним до последней минуты, и он спас меня ценой собственной жизни.
– Догадываюсь, что не только вас одного. У него была внешность бонвивана, а душа героя! И наверняка его смерть как-то была связана с нашими здешними делами?
– В общем, да.
– Ну что ж, – смахнув с лица набежавшую грустную тень, сказал Николай, обращаясь ко всем, – кажется, герои нам еще потребуются. Я только что прилетел сюда из Нойшвабенланда, и у меня дурные вести. После поражения в войне там, наверху, наци, похоже, готовятся взять реванш здесь. Недавно в Новый Берлин пришла последняя подводная лодка, по слухам, из Аргентины, после чего все сразу забегали, как ненормальные, а город стал похож на растревоженный осиный рой. Сам я не знаю, кто прибыл на этом судне, потому что все держится в строжайшем секрете, но думаю, персона очень важная. Вы знаете, я занимаюсь в здешнем институте «Аненэрбе» радиационной генетикой, так вот – моя чуткая аппаратура вскоре после этого снова зафиксировала заметный скачок радиационного фона. Я знаю, что вы, американцы, недавно взорвали над Японией атомную бомбу. Боюсь, что и немцы все-таки успели обзавестись своей, и даже не одной. Их близкое соседство и засекли мои приборы. И потом, в городе стали все чаще замечать «серых», которые хоть и не афишируют свое там присутствие, но особо больше и не скрываются. В общем, готовится что-то очень серьезное. Надо что-то делать.
– Мы как раз и собираемся лететь в Новый Берлин, разобраться там во всем на месте.
– Я же сказал, это сейчас настоящий осиный рой, а если его разворошить, осы накинутся на вас все скопом, и тогда держись!
– Но мы обязаны предотвратить худшее развитие событий, – заметил Даэрон. – Иначе среди людей не обойдется без жертв, да и всем прочим достанется. И мы хотим предложить оставшимся здесь тевтонам вступить в контакт с правительством Соединенных Штатов, чтобы начать переговоры о сдаче на приемлемых для всех условиях. Для этого наши американские друзья и собираются в путь. И мы с Араторном летим с ними.
– А если немцы не согласятся?
– Не забывайте, дорогой Николай, что Новый Берлин стоит на нашей земле, и именно мы, атланты, снабжаем его энергией.
– А-а, понимаю: если детки будут шалить, им просто выключат в спальне свет!
– Если эти детки до того не спалят весь дом, – саркастически добавила Джейн.
– Вот потому-то ждать больше и нельзя, – подытожил Ланселот. – В общем, boot and saddle, как говорят в американской кавалерии! Только вот я все-таки сомневаюсь, Джейн, стоит ли тебе лететь вместе с нами? Ведь неизвестно, чем это все обернется.
Сказав это, он понял, что сморозил какую-то несусветную глупость, ибо Джейн смерила мужчин
– Я думаю, что если бы Елену Прекрасную глупые троянцы взяли на переговоры с греками, то Трою никто бы и пальцем не тронул, а так у них всех мужиков перебили. Нет уж, я лучше за вами пригляжу. И потом, Ланселот, я не хочу, чтобы ты потерялся еще лет на двадцать.
– Хорошо, моя Прекрасная Елена, – рассмеялся он, чувствуя в глубине души облегчение оттого, что не придется сейчас расставаться, – глупые троянцы охотно преклоняют пред тобой колена, дабы ты своими волшебными чарами одолела коварство злых греков…
Выйдя из здания, они обнаружили, что все уже готово к отлету: вимана ждала на лужайке, а в ее открытом проеме маячила долговязая фигура Араторна.
