Ветра не было. На платформе царила совершенная тишина. Водрузив свою чешуйчатую голову на камни, я смотрел в сторону гор. Две колонны образовывали как бы арочную рамку, из которой открывался прекрасный вид на угловатые каменные наросты.
Когда лучи солнца осветили их алебастровые шлема, а затем, разбитые на мириады осколков, озарили мир золотистой пеленой, я повернул голову. Глаза Пирайи были открыты. Сперва в них отражались пылающие горные вершины; затем — моя чешуйчатая морда. Несмотря на то, что тёмные зрачки её казались покрыты сероватой тиной, взгляд старушки казался чистым и живым, как у ребёнка.
Я отступил, стремительно разрастаясь и загораясь металлическими чешуйками. Пирайя поморгала, а затем, не говоря ни слова опустилась на колени и прижалась головой к земле.
— Встань, Пирайя, и следуй за мной... — сказал я глубоким и возвышенным голосом.
Она приподнялась, и вместе мы стали у края каменной платформы. Я подобрал наиболее солнечное место, чтобы мои чешуйки горели особенно ярко, и посмотрел на безграничный город.
Его улицы всё ещё были накрыты тенью, напоминавшей плотную тёмную шаль. Я подождал несколько минут, перебирая в голове свою речь и стараясь добиться от неё наиболее выразительного звучания, и, когда золотистый свет хлынул на тёмные улица, озаряя лица людей, которые тащили тележки, расставляли товары на лотках, запрягали повозки и прочищали горло, — тогда раздался громогласный рёв, и все они разом остолбенели.
Люди вздрогнули и стали оборачиваться в мою сторону. Старики прищурились и свалились на колени. Дети и взрослые вытаращили глаза. Рёв сотрясал мою собственную грудь, и мне казалось, что в ней блямкают сотни железных колокольчиков; я рычал до тех пор, пока весь город не засверкал от глаз, обращённых в мою сторону, как сверкает снег мириадами блеском. Я покосился на Пирайю, которая заткнула уши своими длинными скрюченными пальцами, и заговорил:
— Слушайте меня, моя паства! Слушайте и внимайте... Ибо пришёл великий день. Настал рассвет, и пришли перемены. Не будет более мрака! И не наступит ночь, ибо Великие Крылья отныне вовеки веков станут Крыльями Света — Золотыми Крыльями!
...Грядёт эпоха блага и процветания. Грядёт эпоха обильных урожаев и молочных рек. Настанет новый век, не железный, но золотой, когда царство Парнас станет поистине великим и процветающим, когда у каждого из вас будет свой конь, свой дом, своё хозяйство и свой меч, когда холод уйдёт, исчезнет вовеки веков, когда лето сменится весной, а весна — летом, когда каждый из вас доживёт до сотни, ваши дети — до сто двадцати, а их дети — до сто шестидесяти лет... — я посмотрел краем глаза на Пирайю, которая вся дрожала от звука моего голоса, как телефон, который поставили на беззвучный режим, и стал закругляться. — Возрадуйтесь, люди, ибо Золотые Крылья принесли вам эпоху блага и процветания...
Под конец в моих ушах стоял железный гул. Я набрал побольше воздуха в свои гигантски лёгкие и прищурился на город, где догорали последние ошмётки тёмной дымки.
52. план
Не успела эта мысль промелькнуть в моей голове, как я услышал море... Вернее, сперва мне показалось, что я слышу море, шум волн, которые всё сильнее и сильнее набрасываются на берег — затем в нём стали прорезаться человеческие голоса, и я обнаружил, к своему удивлению, что город кричит.
Симфония тысячи криков устремились в небеса. Люди бегали, прыгали, падали на колени и молились во весь голос; они шумели, танцевали, они были счастливы. Это был небывалый праздник, это было второе пришествие. Старики плакали, взрослые кричали, дети повторяли и за теми, и за другими... Моя речь не просто подействовала — её воздействие было монументальным.
Добрую минуту я наблюдал за происходящим весельем. Хорошему человеку всегда приятно посмотреть на чужое счастье. Мне сейчас открывалась прямо киношная сцена, когда злодеев победили, король и королева поженились, и теперь в сияющих латах выступили перед народом. Интересно, если я однажды действительно спасу вселенную, мне предстанет такая же картина, в ещё большем, помноженном... эдак на триллиард масштабе?..
Игнорируя настойчивые требования выступить на бис и беспокоясь за Пирайю, которая, судя по бледному лицу и ошалевшим глазам была на грани потери сознания, я кивнул на прощание и ретировался.
Сперва мы с Пирайей снова расположились возле песчаного бассейна. Но даже здесь было шумно. Тогда я вспомнил про закрытый зал в туннеле, который вёл в мою пещеру, направился туда, уселся на камни, посадил перед собой Пирайю, спросил, всё ли с ней в порядке, в ответ на что она быстро закивала, хотя и продолжала при этом немного раскачиваться, и стал медленно рассказывать ей вторую часть моего трёхступенчатого плана.
Сперва я подтвердил свою недавнюю речь: Крылья Света теперь действительно стали «Золотыми Крыльями». А значит они будут ещё мудрее, ещё сильнее и уже никогда не будут терять над собой контроль! Свет пришёл, и тьма сбежала, наступил золотой век....
