Наконец наши губы разомкнулись. Мы оба еле дышали. Оушен, глядя на меня в упор, чуть слышно произнес «Очуметь», а я зачастила:
– Мне надо идти. Мне надо идти.
Он, казалось, еще не вполне очнулся, я этим воспользовалась, схватила рюкзак – и тогда Оушен расширил глаза, вздрогнул и попросил:
– Останься.
– Не могу. Звонок. Мне надо в класс.
Это была ложь, о появлении в классе и речи не шло. Я просто трусила. Я пыталась сбежать. Нащупала дверную ручку, распахнула дверь, когда услышала:
– Подожди!.. Давай просто будем друзьями, ладно?
С этой фразой я выскочила прежде, чем Оушен успел снова меня поцеловать.
Я оглянулась – всего один раз. Оушен, потрясенный, уязвленный, смотрел мне вслед.
Своим согласием на откровенный разговор я только усугубила ситуацию.
На биологию я не пошла.
Опыты с кошачьим трупом закончились, мы теперь просто читали учебник, ожидая новой лабораторной работы. Но и сидеть над учебником, когда Оушен так близко, было выше моих сил. Очутиться рядом с Оушеном почти сразу после поцелуев в машине казалось ужасно. Нет, пусть все уляжется. Пусть пройдет время. Пусть исчезнет это ощущение – будто мое тело вылеплено исключительно из нервов, будто мышцы и кости кто-то удалил, чтобы освободить пространство для нового чувства.
Я теперь даже от себя не скрывала – наши с Оушеном отношения полностью вышли из-под контроля.
Весь день я то и дело касалась пальцами губ, я не верила, что поцелуи были, а не пригрезились. Голова горела. Жизнь казалась непредсказуемой. И, однако, я с нетерпением ждала тренировки. Брейк-данс помогал сосредоточиться, возвращал видимость самообладания. В брейк-дансе все было просто: занимаешься – есть результат. Отлыниваешь – нет результата.
Без вариантов.
– Ты что творишь, черт возьми?
Это меня так брат встретил.
Джакоби, Биджан и Карлос сгруппировались в дальнем углу. Прикидывались, что до меня им дела нет.
– А в чем проблема? – фыркнула я, исподтишка пытаясь угадать ответ по лицам всех четверых.
Навид прищурился. Потом выпучил глаза и устремил взгляд к потолку. Взлохматил волосы обеими руками.
– Я тебе сказал позвонить ему. А не
Я окаменела.
Он что, все видел?!
Брат качнул головой.
– Слушай, я лично не против. По мне, целуйся с кем хочешь – никогда тебя святошей не считал. Но не у всей же школы на виду! И не с таким парнем, как Оушен Джеймс. Тебе этого не спустят, Ширин.
Мне кое-как удалось разлепить пересохшие губы, но заговорила я, несмотря на все усилия, сдавленным шепотом.
– Навид, – вымучила я, всерьез опасаясь сердечного приступа, – о чем ты?
Он вдруг смутился. Будто не знал наверняка, прикидываюсь я или правда перепугана. Будто я и впрямь могла недоумевать, как Навиду стало известно про мой первый поцелуй.
– У машин есть окна.
– И что?
– А то, что вас двоих видели.
– Допустим, только кому какое дело? – Теперь я почти кричала. Паника слишком быстро трансформировалась в ярость. – Кому какое дело? Почему свидетели сразу помчались
Навид нахмурился. Казалось, еще сомневался: может, я придуриваюсь?
– Да ты хоть что-нибудь про этого Оушена знаешь?
– Разумеется.
– Тогда должна бы понимать.
Я едва дышала. Едва сдерживала негодующий вопль.
Однако произнесла, хоть и вполголоса, зато четко и уверенно:
– Богом клянусь: если сейчас же не объяснишь, в чем дело, – дам тебе между ног.
Навид как-то съежился.
– Я погляжу, ты в гневе страшна.
–
– Сестренка, – Навид внезапно рассмеялся, – тебе водиться и не обязательно. Вполне достаточно, что в этой гребаной школе кое с кем водится Оушен Джеймс. Точнее, много с кем. Твой парень тут – важная персона.
– Он не мой парень.
– Допустим.
Паника схватила меня за горло, когда, слишком поспешно открестившись от Оушена, я осознала смысл слов Навида.
– Важная персона? В каком смысле, Навид?
– В таком! Он тут – золотой мальчик. В баскетбол играет за школу.
Мне пришлось сесть прямо на пол. Голова пошла кругом, затошнило. Про баскетбол мне ничего не было известно. И вообще про спорт. Если бы меня спросили: что делают с мячом? Как его в сетку закидывают и почему для некоторых важнее этого ничего нет – я бы двух слов не связала. Я только одно усвоила: эта конкретная школа, вся без исключения, поклоняется баскетбольной команде.
Прошлый сезон прошел у них победоносно. Ни единого поражения. Об этом каждый день трубили по радио. Каждое утро я натыкалась на плакат с заменяемой цифрой – вот сегодня она, цифра, напомнила, что до начала нового сезона всего две недели, а значит, надо поддержать команду посещением товарищеских матчей, появлением на сборищах, причем непременно в одежде соответствующего цвета, потому что, оказывается, есть такая штука – школьный дух.
