Бездна, полная звёзд полностью

Я торопился следом за Евой, видел близко волны её тёмных волос, запах лилии разносился по коридору, лишённому опознавательных знаков. Было пусто. Стены плавно меняли цвет, но, пожалуй, основной фон был светлый, может белый. Так мы и шли разноцветными коридорами.  Где-то вдалике скрипела виолончель: приятная мелодия напоминала мне о дожде в октябре.

Струнная музыка становилась громче, словно дождь приближался к нам. Но в коридорах ничем не пахло, совсем ничем, словно всё это - красивый обман, только недоработанный, вроде как кто-то захотел сделать приятно, но на полпути ему стало скучно и бросил затею.

Поворот направо, двадцать восемь шагов налево, через триста метров снова направо, и вот кованная широкая чёрная лестница повела вниз. Тридцать одна пологая ступенька задавали темп ходьбе, будто  мы спускались по склону небольшого холма так, что слабый степной ветерок холодил щёки. В конце спуска нас ждал широченный прохладный коридор, с дверью цвета красного дерева в конце. Она медленно и бесшумно отъехала в сторону, последняя преграда между старым и новым мирами пала. Из-за спины Евы я не видел что там, за проёмом.

Я вдохнул полной грудью, медленно выдохнул ртом. Выход!

– Готов? – бросила Ева через плечо.

Она шла уверенно. Я тоже: легко быть ведомым. Браслет сверкал тонким розоватым бликом, внутрь врывался дневной свет с гомоном птичьих трелей и стойким запахом озона. Я зажмурился, пахнуло свежестью. Когда открою глаза - начнётся!

Глава 3

Я почувствовал эйфорию, сердце билось где-то в горле. Пьяняще пахло озоном, дышалось легко. Слух услаждало птичье чириканье. Открыл я глаза с улыбкой предвкушения.  На улице стояла мягкая, поздняя осень. Деревья ещё не сбросили листьев, но сквозь зелень крон то тут, то там проглядывала жёлтая или красная листва. Газоны были равномерно зелёными. Солнце периодически выглядывало из-за плотных облаков. Такой конец октября был мне по нраву!

Ева с вымученным одобрением толкала меня вперёд, будто поняла мои чувства. Этот мир настолько же отличался от привычного города на Волге, насколько вселенная моллюска со дна реки разнится с миром орлана, парящего над ней. Все здания высоченные и серого насыщенного цвета, но выглядели не унылыми коробками, а произведениями современного искусства. Прямо передо мной стремился ввысь спиралевидный небоскрёб, царапающий острым шпилем небо.  По правую руку стоял другой гигант, похожий на гигантский белый гриб с массивной шляпкой и стволом. За ним - дом-дерево с мощным остовом, как у векового дуба. Слева от меня  - дом, похожий на башню замка, стены которой поросли мхом и цветами.

Я терялся среди этих гигантов и чувствовал себя муравьишкой, пылинкой, атомом. Оглянулся на больничное здание в двенадцать этажей: маленькая юдоль страждущих выглядела крошечной на фоне остальных зданий. Я исступлённо всматривался в серое бледное небо, словно сошедшее с полотна художника и плотное засилье гигантских зданий. На каждом из них. На уровне пятого этажа красовалась круглая большая эмблема: пять деревьев с переплетёнными корнями на фоне волн.

Никаких луж я не заметил, и это вызвало у меня подозрения, что весь этот мир ненастоящий. Аккуратные асфальтированные, как глянец, дорожки вились между сочной и разнообразной по форме зеленью. Всё было красиво, но неестественно,  никакого мусора, разбросанного по газонам! Мои подозрения усилились: слишком всё было лубочно, постановочно, словно я был единственным зрителем на премьере спектакля. Несмотря на гомон, птиц я так и не увидел.

– У самого высокого здания - сто тридцать восемь этажей. На каждом герб Эллиона, – просветила меня Ева, видя мою оторопь.

– Какой необычный! Что он означает?

Послышался вздох. Я её понимал: тяжело повторять заученные и само собой разумеющиеся вещи, которые все знают «с пелёнок»

– Пять континентов духовно соединились после Апокалипсиса. Теперь у нас один язык на всех, одна философия, одно государство.

– А деньги?

– Всё, что нужно нам даёт Эллион. Мы работаем с полной самоотдачей, а Эллион о нас заботится. На улицах почти нет преступлений: кража, грабеж, вымогательство - всё в прошлом. Как и коррупция.

– Кто же определяет, где кому работать?

– Есть специальная программа, называется “Весы 46”. Сорок шестая версия. После школы каждый гражданин проходит через неё и ему говорят, к чему лежит его душа.

– И на всю жизнь скажут, где работать?

Так и знал! Должен был быть подвох. Слишком идеальный нарисовался у них мир!

– Нет, почему на всю? – она засмеялась, превращаясь во всезнающую соседку. – Это как хочешь. Можно проходить программу каждый год. Человек меняется, программа определяет не только сферу деятельности, но и место работы.

– Сколько людей живут в городе? – невинным голосом поинтересовался я. Слабые места системы лучше прощупать заранее. Они всегда есть.

– Двадцать три миллиона или чуть больше. Сейчас сядем в авто, и я проведу экскурсию!

Я удивился, хоть виду и не показал: мы шли уже минут пять, а никакой автомагистрали видно не было! Всё те же стриженные газоны, небоскрёбы и извитая утоптанная дорожка.