Прошлое и вспыльчивый характер могут сыграть злую шутку с любым взрослым человеком. Мужчина и женщина всегда прекрасны в своей любви, если не ставят на кон свои амбиции, которые могут привести к печальным последствиям. Тем более в опасном путешествии. Кавказ принимает, но отпускает ли? Это зависит от правильности принимаемого решения. И так ли прав тот, кто не уступил? И так ли прав тот, кто поддался?
Многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря. Но это спокойствие часто признак великой, хотя скрытой силы; полнота и глубина чувств и мыслей не допускает бешеных порывов: душа, страдая и наслаждаясь, дает во всем себе строгий отчет и убеждается в том, что так должно; она знает, что без гроз постоянный зной солнца ее иссушит…
М. Ю. Лермонтов
Сухая каменистая дорога извиваясь уходила всё выше. Каждый новый поворот возникал так же неожиданно, как внезапное пробуждение ото сна. По сводке – дальше в ущелье прошёл дождь. Старенький внедорожник скрипел от страха каждый раз, когда Руслан прибавлял газу. Он старался ехать аккуратно, но всё же неоправданно торопился. Марго молча наблюдала за его неловкими движениями, за дорогой и гнала прочь навязчивые мысли.
В сотый раз она себя ругала за очередную авантюру в которую ввязалась. Да была бы ещё веская причина, а это всего лишь поездка на пик. «Зачем?» – спросила она себя вцепившись в пожухлое кожаное сиденье обеими руками так, что костяшки на тонких пальцах побелели. Слишком сосредоточенно-неуверенное лицо Руслана выдавало плохого водителя. За руль он её не пустил. Хотя она была очень опытным водителем по бездорожью. Сослался, что она не знает гор, а Сибирь это ей не Кавказ. Она сдалась.
Дорога снова резко вильнула вправо. Из под шин, громко стуча о днище, вырвался сноп крупного гравия. Они вписались в поворот. Впереди показался небольшой участок ровной дороги, а слева открылся потрясающий вид на ущелье. Антрацитовое небо вдали и лазоревое – прямо над головой, смешиваясь, образовали зловещее пушисто-атласное одеяло. Откуда-то слева проглядывали яркие жёлтые лучи осеннего восходящего солнца. Ближе к обеду планировали оказаться на пике.
Руслан повернулся на несколько секунд:
– Ты в порядке? – и его рот расплылся в широкой улыбке, образовав на щеках две полукруглые глубокие складки напоминающие обезбянью мордашку.
– Это потрясающе, – кивнув головой, спокойно произнесла Марго, глядя мимо чеченца на горы противоположной стороны ущелья. Сердце билось ровно. Но она злилась.
Она понимала, что отобрать у такого мужчины игрушку всё равно что лишить его чести, а Руслан так много о ней говорил, холил, лелеял, заботился и трепетал над ней. Но будь она уж совсем девчонкой несмышлёной так и поверила бы в постоянно разыгрываемый никчемный эмоциональный спектакль. В 45 лет вера – недопустимая роскошь. Может быть кому-то и нужная, да только не Мартинике Сальер, француженке русского происхождения.
– Я хотел, чтобы ты это увидела, – гордо произнёс мужчина, а весь салон потрёпанного автомобиля наполнился какой-то высшей святостью. Марго хихикнула про себя, мельком глянула на покрытое короткой щетиной лицо Руслана и переключила внимание на дорогу. Всё дребезжало и лязгало будто в рыцарском поединке сошлись два всадника – кавказец и Кавказ. Марго даже начала уставать от наблюдаемого ею в последние несколько дней патриархального шествия. Кто теперь скажет за какой авантюрой она поплелась в этот раз. Всю жизнь её тянет на странные приключения. Определённо надо было родиться мальчиком.
– Я вижу. Это очень красиво, – наконец она выдохнула и улыбнулась.
– Мне нравится, когда ты улыбаешься, – его энтузиазм был вознаграждён и он снова заторопился вдавив педаль газа в пол, – подожди, – заговорщецким тоном произнёс он, – ты обалдеешь от видов на самом верху!
– Давай-ка помедленнее, гусар, – хихикнула Марго.
– Эээ, жэнщина! Не гусар, а джигит, да! – с акцентом выпалил Руслан.
– Никакой разницы, – хмыкнула Марго, – ты на этой шушлайке, как на старом муле, пытаешься заниматься эквилибристикой, будто он молодой мустанг, и у нас ровное поле под ногами.
– Не боись, прорвёмся, – басисто захохотал мужчина.
– Ты прорвался уже. Где тебя не просили, – недовольно буркнула Марго. Салон вновь наполнился громким мужским, слегка скрипучим, смехом.
– Ещё нет, – наконец выпалил Руслан, – вот выйдешь за меня замуж и узнаешь, где раки зимуют!
– А хорошего чего-нибудь ты для меня не припас, недожених, – снова насупилась Марго.
– А хорошее это я! – воскликнул мужчина.
– Да уж. Когда спишь, – Марго оглядела серо-изумрудную красоту ущелья и в миллионный раз, как ей показалось, громко медленно повторила, – я никогда не выйду за тебя замуж.
– Ты на Кавказе, детка! – снова засмеялся Руслан, – Никуда теперь не денешься. Это тебе не Москва.
– Рано радуешься, барабашка, – Марго внимательно осматривала оба фланга. Дорога сужалась.
