– Потому что я не готов. Да и у вас есть некое предубеждение. Не беспокойтесь, – усмехнулся граф, поймав ее взгляд, направленный на алмаз. – Я здесь не затем, чтобы велеть наконец распилить камень. Он мне еще пригодится. Но я хочу вас предостеречь: не совершите бесчестного поступка, ибо это отравит всю вашу жизнь. Ведь я не выдержал и показал алмаз своему отцу. Мне хотелось кому-нибудь его
Шурочка вздрогнула: почему граф перед нею открылся? И что за тайну он скрывает? Почему он здесь? Она должна это непременно узнать! Она чувствовала, что это каким-то образом связано с Сержем. А бесчестный поступок… Шурочка невольно вздохнула. Похоже, она его уже совершила. Поздно. Уже слишком поздно.
– И все-таки он необыкновенно красив, этот камень. Что ж, возьмите, Алексей Николаевич. И… уберите его! Уберите!
Граф усмехнулся и положил алмаз в футляр. Закрыл его, и Шурочка поднялась со словами:
– Сестры спрашивали: когда же праздник? Или вы передумали?
– В следующую субботу я принимаю у себя гостей. И господин Соболинский непременно получит приглашение. Как мой
– Он вам тоже не нравится?
– Этот человек, по крайней мере, любит вас. Он вчера страдал, да вам, кажется, это безразлично.
– Когда же вы успели все разглядеть, Алексей Николаевич?
– Неужели вы думаете, что мне обязательно надо слушать, о чем говорит губернатор и другие важные господа, чтобы вникнуть в суть их речей? Все то же: засуха, налоги, неурожай. Меры, которые они усиленно якобы принимают, чтобы обогатить государственную казну. А между тем я прекрасно знаю, что стоит тот или иной чин, звание, орден. И куда идут деньги из государственной казны. Россию ничто не изменит, и всякий в ней, дорвавшийся до власти, первым делом непременно начнет воровать. А те, у кого крадут, будут терпеливо ждать, пока он украдет достаточно, чтобы оставить что-то и для них. Поэтому у нас так не любят новых наместников: старые-то, по крайней мере, уже сыты.
– Вы из-за этого взялись за проект реформ?
– Да бог с вами, Александра Васильевна! Кто это сможет победить российскую бюрократию? Это сказочный дракон о многих головах, которые растут тем больше, чем больше их рубишь. Облегчить положение крестьянства насколько возможно и направить Россию по новому пути – вот что заботит меня и тех, кому ее судьба не безразлична. Не дай бог, война. Мы проиграем ее буржуазной Европе, которой давно уже не мешает такой тормоз, как крепостное право. Впрочем, я опять увлекся. Вы очень внимательно слушаете.
– Я же говорю, что вы разделяете мои убеждения! – горячо сказала она. – Ой, извините! Что я такое говорю? Конечно же я разделяю ваши!
– Но ведь вы их не знали до сегодняшнего дня?
– Ах, Алексей Николаевич, я догадывалась! Какой же вы умница необыкновенный! Ой, извините!
– Извиняться за то, что вы мне наговорили приятных вещей? Да помилуйте, Александра Васильевна! Так я пришлю приглашение и вам, и, разумеется, всему вашему семейству? Приезжайте ко мне накануне бала, и мы что-нибудь для вас подберем. Я имею в виду драгоценности. У меня богатая коллекция.
– Нет, не надо!
– Да полно. Я собираюсь опять открыть бал в паре с вами и даже, пожалуй, решусь на мазурку. Если вы мне ее обещаете.
– Как я могу вам отказать, Алексей Николаевич?
– А как же господин Соболинский?
– Алексей Николаевич! – горячо сказала она. – Вы так ко мне добры! Я готова отдать вам все, что у меня есть! Все, что вы попросите!
– Вот как?
Она спохватилась. Перед ней стоял далеко не старик и смотрел на нее, как смотрит мужчина на хорошенькую женщину, разумеется, желая ею обладать, а все эти умные разговоры…
– Мне пора, – заторопилась она.
– Я запомню ваши слова. И возможно, попрошу…
Она вспыхнула и кинулась к дверям в смятении, чтобы не услышать чего-то еще.
Дома Шурочку уже поджидала горничная Варька с письмом от Лежечева. Письма Шурочка ожидала. Им и в самом деле надо объясниться. На этот раз Лежечев был краток:
Вольдемар».
Она решила посоветоваться с Жюли. Улучила минутку и приласкалась к любимой сестре. Но та опять была на нее за что-то сердита.
– Юленька, что случилось?
