Как только на следующее утро лимузин увозит Роберту в аэропорт, Кам садится за компьютер в своей комнате и принимается за работу. Его руки скользят по огромному экрану, словно творя магические пассы. Он создаёт теневую личность для операций в общественном нимбе – глобальном облаке, таком густом, что, будь оно настоящим, а не виртуальным, могло бы погрузить землю в непроницаемый мрак. Чтобы нельзя было проследить его активность, он запутывает следы – они ведут к некоему рьяному геймеру где-то в Норвегии. Теперь все, кто мониторит действия Кама, будут считать, что у него внезапно проклюнулся бешеный интерес к борьбе викингов с троллями – поставщиками наркотиков.
Невидимый внутри нимба, Кам проводит хакерскую атаку на брандмауэр «Граждан за прогресс» и не останавливается до тех пор, пока тот не падает, давая ему доступ к хаотичному множеству закодированных сведений. Однако для Кама беспорядок и разрозненность – это образ жизни. Он сумел упорядочить даже свой фрагментарный собранный разум, так что для него разобраться в путаной информации «Граждан за прогресс» – всё равно что совершить лёгкую прогулку в парке.
Омаха. По некоторым утверждениям – географический центр Америки. Рисе лучше бы держаться подальше от всяческих центров. Но куда ей идти? У неё нет ни плана, ни цели. Она уже не раз пожалела, что ушла из-под защиты маленькой коммуны СайФая – но среди Людей Тайлера она была чужой. Теперь Рисе приходится жить в тени. И выхода нет. Вечно прятаться – похоже, именно такое будущее её ждёт.
Она надеется увидеть хоть какие-нибудь признаки существования Сопротивления, но оно лежит в руинах. «Сегодня, – твердит себе девушка, – я увижу свой путь. Сегодня на меня снизойдёт озарение, и я пойму, что мне делать» . Но озарение – редкий гость в одиноком существовании Рисы.
Она слышит разговор поблизости:
– Рэйчел, это тебе подарок на день рождения. Нам с папой он влетит в кругленькую сумму. Могла бы, по крайней мере, хоть спасибо сказать!
– Но я о другом просила!
Риса уже выяснила, что вокзалы вроде того, на котором она находится сейчас, как бы разделены на два класса, никогда не смешивающихся. Они даже не соприкасаются. Высший класс – это зажиточные путешественники наподобие этих мамаши с дочкой; поезда-экспрессы со всеми удобствами доставляют их из одного фешенебельного места в другое. Низший класс – это бездомные, которым некуда податься, кроме как на вокзал.
– Мам, я же сказала: хочу
Риса даже не пытается сесть в какой-нибудь из поездов. В них очень строгий контроль, постоянные проверки, а её лицо известно слишком многим. На следующей же станции её наверняка будет поджидать целый отряд агентов ФБР, которые с превеликим удовольствием отведут беглянку куда положено. О поезде, как и о любом другом общественном транспорте, остаётся лишь мечтать.
– Ну что за глупые выдумки, Рэйчел –
Рисе некуда деваться, приходится выслушивать раздражающую перепалку между шикарно одетой дамой и её искусно растрёпанной по последней моде дочкой-подростком.
– Как будто мало того, что они влезут мне в голову со своей вонючей НевроТканью, – ноет девчонка, – так они ещё и руки чужие присобачат! А мне мои нравятся!
Мамаша смеётся:
– Солнышко, у тебя руки твоего папы, пальцы коротенькие и пухленькие. Их просто необходимо заменить на что-то более приличное, поверь мне! Кроме того, всем известно, что для завершения связки «мозг – тело» музыкальной НевроТкани требуется ещё и мышечная память.
– А в пальцах нет мышц! – с триумфом возвещает дочка. – Мы это в школе проходили!
Мамаша испускает долгий страдальческий вздох.
Самое тревожное в разговоре мамы и дочки – это что подобный инцидент вовсе не единичен. Люди всё чаще и чаще делают себе трансплантации просто так, потому что это престижно. Хочешь приобрести какой-нибудь навык? Купи его, не трать время и силы на обучение! Не устраивают собственные волосы? Притачай себе новый скальп! Хирурги стоят наготове.
– Рэйчел, вообрази, что это пара новых перчаток, только и всего. Модные шёлковые перчатки, в каких принцессы ходят.
Риса больше не может этого терпеть. Удостоверившись, что капюшон закрывает ей лицо, она поднимается и, проходя мимо спорящей парочки, бросает:
– А ещё у тебя будут чужие отпечатки пальцев.
Принцесса Рэйчел в ужасе.
– Фу! Всё! Не стану я этого делать!
Риса выходит во влажную августовскую ночь. Надо придать себе занятой вид. Как будто она торопится куда-то по делам. Иначе она неизбежно привлечёт к себе внимание инспекторов по делам несовршеннолетних или пиратов; а уж возобновлять с ними знакомство у неё нет ни малейшего желания.
