Внезапно раздался оглушительный грохот, и святилище задрожало, словно было построено не из камня, а из деревянных опилок. Земля содрогалась снова и снова от ударов, которые казались невероятно мощными и ужасающими.
Казначей Маниус с трудом покинул свою рабочую клетку, тяжело переставляя ноги. Он направился к воротам, кряхтя и кашляя, а его глаза были устремлены на грязь под сапогами. Вдалеке послышался каркающий крик ворон. Громадный горб на спине мешал ему идти, но огромные неприступные ворота были уже совсем близко, и каждый шаг давался казначею с трудом.
Маниус взглянул на них исподлобья. Его мысли постоянно были заняты подсчётами, и он вспомнил стоимость этих гигантов, изготовленных из берёзы дшимта. Тяжёлые створки стоили целое состояние. Казначей хорошо помнил, куда положил документы с расходами. Их было бы достаточно, чтобы пережить три зимы без урожая. С неба донёсся глухой звук падения чего-то на землю.
«Скоро мне пора уходить на покой. Завтра займусь бумагами. Напишу завещание на всякий случай. Эх, дочку не видел уже семь… Семь февов, а сына… Даже не помню, ско…» — не успел он закончить мысль, как потерял слух, и душа его наполнилась всепоглощающим первобытным страхом. С неба начали падать чёрные комки перьев, глухо ударяясь о землю.
«Неужели я оглох? Может быть, я умираю? О Бесконечная ночь…» — подумал Маниус.
Вдруг ворота начали светиться и пульсировать. Раздался оглушительный удар, и горбатый Маниус, не удержавшись на ногах, упал на землю. С трудом ему удалось повернуться на бок. Он видел, как в воздухе гаснут зелёные искры, словно снежинки, мягко опускаясь на землю.
Протерев грязное лицо руками, Маниус увидел, как солдаты подбегают к воротам и подпирают их бревнами. Чтобы перетащить их, потребовалось шесть человек. Но это не помогло, и могучие неприступные ворота распахнулись с ужасающей силой, словно дряблая дверь на кухню. Защитников крепости, пытавшихся укрепить ворота, раскидало в разные стороны, как маленьких щенков. Во все стороны полетели искры, грязь, камни и люди с кусками сорванных ворот. Маниусу показалось, будто чья-то оторванная рука пролетела над ним.
С внешней стороны ворота пылали, и весь двор охватил дым, стелясь по земле, словно вода. Из арки вышел человек невысокого роста, держа в руках нечто похожее на дорожный посох. Орудие выглядело так, словно его только что вытащили из огненного горна. По всей длине древка, словно вены, протекали прожилки раскаленного металла тёмно-зелёного цвета. Самое удивительное, что свет мерцал и пульсировал.
Маниус с замиранием сердца следил за тем, как во двор медленно вошел человек, облаченный в мешковину. Он неторопливо осмотрел результаты своих трудов, и в какой-то момент его взгляд остановился на Маниусе. Старик настолько испугался, что не смог сдержать естественные выделения своего тела. Раненые стонали и кричали, а самые храбрые воины, обнажив оружие, неподвижно следили за незваным гостем, не зная, чего ожидать.
«Это существо не может быть человеком. Это, должно быть, посланник самого мада…» — думал Маниус.
Пульсация копья ослабла, и недавний грохот и шум внезапно сменились тишиной, нарушаемой лишь редкими вскриками покалеченных и треском горящих деревянных ворот.
«Посланник» не двигался, лишь его взгляд переходил от одного к другому. Лицо его было закрыто красным платком. Солдат по имени Хирихат, которого все считали трусом, потому что он не смог провести ни одного очищения, прокричал:
— Кто ты такой? Чего ты хочешь?
«Где. Женщины? Куда. Вы. Их. Увозите?» — разразилась в голове Хирихата.
От удивления он разжал пальцы, и палаш упал в грязь. Прерывистые слова звучали в его сознании, наполняя его тревогой. Этот голос внушал страх не угрозами, не гневом или агрессивностью. Он пугал своим бесстрастием и невозмутимостью. Словно кипящая смола, он проникал во все уголки разума, вызывая жар и агонию. Но при этом смоле нет дела до тех, кто испытывает ее обжигающие прикосновения.
«Женщина с соломенными волосами… Лоис. Хевермин. Где она?» — словно эхо в храме, прозвучало у него в голове. Каждое слово звучало как удар молота по наковальне. «Этот голос… Магна… Моё тело не слушается! Сколько в нём мощи и бесчувственности…» — Хирихат не мог контролировать свои голосовые связки, да и не знал, что такое головые связки.
«Я слышу тебя… Я вижу тебя. Мне нужен тот, кто знает. Позови его, и я никого не трону», — снова раздался голос посланника.
Хирихат попятился, пока не ударился спиной о столб. Чтобы не упасть, он схватился за телегу, откуда посыпались железные маски для эфреметов, жалобно прозвенев в тишине. Солдаты вздрогнули, некоторые вскрикнули от страха и неуверенно попятились.
