Я глянула на руки, не понимая, что именно он имел в виду, как тут обратила внимание на свое отражение в металле левой перчатки. Оно было слегка искаженным и расплывчатым, но два красных пятнышка на месте глаз не заметить было трудно. Тогда я резко поднялась и побежала в оружейную, где схватила один длинный и блестяще начищенный металлический щит, и внимательно поглядела на свое уже четкое отражение. Действительно, глаза были красными с удлиненными демоническими зрачками.
«Лилит, ты все еще отдаешь мне свою силу?» — спросила я мысленно.
— Хотела посмотреть, как долго смогу удерживать её циркуляцию в тебе, и узнать еще кое какие незначительные детали».
«Не нужно. Хватит пока что».
— Разве ты не хочешь узнать больше? Возможно, мы бы могли улучшить нашу взаимосвязь, поддерживая…
«Нет. Пожалуйста, перестань», — твердо настояла я. Непонятно почему, но с каждой последующей секундой нахождения во мне демонической силы, во мне все сильнее возрастало чувство тревоги и непонятный дискомфорт.
В демоне вспыхнула искорка раздражения, но он быстр подавил её.
— Как тебе будет угодно.
С этими словами Лилит резко прекратила поток силы и в следующую секунду я почувствовала, как из каждой клетки тела буквально высасывается энергия обратно в мозг. От такого в голове вдруг неистово загудело, а тело сначала отказалось двигаться, а потом все мышцы разом расслабились и я мешком свалилась на пол, не в силах и пальцем двинуть. Меня словно выключили на долю секунды, после чего тело опять пришло в норму, если можно так сказать. Мышцы постепенно приобрели подвижность и гул почти исчез из головы.
На шум прибежал Рейн и толко удивленно наблюдал за тем, как я, дрожа от слабости, пыталась принять сидячее положение.
— Маленькая авария, — попыталась я улыбнуться, но нормально растянуть губы оказалось сложнее, чем поднять двадцати килограммовую гирю.
Мне таки удалось встать с помощью Рейна, правда ходить было еще опасно, так как коленки то и дело подкашивались. Лилит обьяснила мое состояние тем, что нервные окончания просто приходят в норму, и мозг перестраивается с такого быстрого скачка физической силы. Минуты через три все должно быть в порядке.
За то время, пока тело восстанавливалось, Рейн весьма любезно помог мне снять перчатки, и уже через пять минут я была свободна и полностью в норме.
Никто так и не спустился к нам за это время, а больше здесь было делать нечего, так что мы с Рейном поднялись назад в дом. Я тут же, не теряя ни сикунды, поспешила отыскать Криса. Первым делом решила проверить гостинную, но там никого не оказалось. Потом подумала поднятся к парню в комнату.
На мгновение я задержалась у закрытой двери, прислушиваясь, и уловила тихие, приглушенные звуки музыки. Аккуратно повернув ручку, медленно открыла дверь и заглянула внутрь. Крис лежал на кровати, лицом вверх, с большими наушниками на голове и пустым взглядом смотрел на потолок. Он не заметил меня из-за очень громкой музыки, которая даже до меня доносилась. Но когда я сделала шаг вперед, его рука дернулась, а голова медленно повернулась в мою сторону. С секунду на меня поглядев, он вернулся к своему прежнему положению.
Я не знала, стоит ли мне начинать разговор, или лучше просто уйти и не вмешиваться. В результате, после недолгих размышлений, я подошла к кровати, села на самый край, у головы Криса и просто положила руку ему на лоб. Он закрыл глаза, и вскоре серьезное напряжение на лице сменилось грустным спокойствием. Свободной рукой я нашарила рядом плеер и сделала музыку тише. Парень не протестовал, он лишь коснулся моей руки, покоившейся на лбу, сжал её и повернулся на бок, словно готовясь уснуть. Я не отнимала руки, а второй убрала упавшие пряди волос с его закрытых глаз.
Такой тихий, грустный, — Крис сейчас напоминал мне маленького ребенка, страдающего от кошмаров. А я, руководясь скорее материнскими чувствами, нежели любовными, печалилась от того, что не могу избавить его от страданий, как не способна мать избавить дитя от молний и грома за окном. Единственное, что я могла, это просто быть рядом и, держа за руку, поддерживать его своей близостью.
Словно услышав мои мысли, Крис открыл глаза и чуть приподнялся на локтях. Он стянул наушники на шею и глянул на меня с невыразимой горечью, как вчера, после «смерти» Кристофера, и как полгода назад, когда пришел ко мне за утешением. Я закусила губу и, протянув руки, бережно прижала его к себе, уткнувшись щекой в черноволосую макушку. А Крис, что старше меня почти в пять раз, но сейчас беззащитный как маленький ребенок, обхватил меня в ответ, и я почувствовала, насколько сильно он дрожит.
— Было невообразимо больно, — вдруг шепнул он, еще сильнее прижимаясь, — я чувствовал, как его рвет на куски, словно меня самого. И крик… крик я слышу до сих пор…
Потом он словно заплакал, и я не смела ничего сказать, а просто обняла покрепче и вновь, как когда-то давно, дала ему излить свои эмоции в сухой, но невероятно тяжелой скорби умершего.
