Безголовое дитё полностью

— Ради бога, не надо так кричать, девочка! — в комнату вошёл высоченный и худющий дядя.

— Там мама лежит под всеми матрасами! Тягните, а то они её задавят, — умоляла я дядю, стараясь спихнуть с мамы верхний матрас.

— Не задавят. Будь любезна отойди, малышка, — он отодвинул меня и стал ловко откидывать с мамы матрасы.

Когда последний матрас был убран, мы увидели маму, лежащую на полу лицом в ладони. Плечи её вздрагивали от тихого и жалобного плача.

— Поднимайтесь, поднимайтесь, девушка, и ради бога не плачьте. Смею надеяться, что ваши косточки не смяты? Давайте вашу доблестную руку и будем выбираться из окопа.

Он протянул маме длиннющую руку с огромной, как лопата ладонью. Мама резко подтянула ноги и, прикрыв колени юбкой, протянула дяде руку. Встав на ноги, она, стряхнув с платья пыль, внимательно посмотрела дяде в лицо.

— Благодарю, большое спасибо. А я узнала вас. Вы Копылов из русского театра.

— Совершенно верно. Рюрик Игоревич, к вашим услугам. А вы, конечно же, прекрасная Лидия Тимош, — он взял мамину руку и поцеловал.

— Ну, зачем же? Руки мы ещё не мыли… а тут так грязно… — мама смутилась и спрятала руку за спину.

— Ради бога, ради бога не смущайтесь. От чистого сердца, исключительно от чистого! — будто извиняясь, пролепетал мягким басом Копылов. — Посему никакая грязь не страшна. И коль так случилось, что господу было угодно свести нас, распоряжайтесь мною, как вам будет угодно. Ради бога, ради бога… обращайтесь.

«Обращайтесь! Будто неясно, что нам нужно тащить матрасы домой. И вообще, какой-то странный этот Копылов… Мишигинэ, сказала бы Нилка и покрутила бы у виска пальцем. При такой худобе выросли такие большие ручищи и ножищи».

Больше всего меня потряс нос Копылова. Казалось, на его длинном и худом лице выросла огромная картошка-синеглазка. Такую картошку всегда искала на базаре Бабуня, считала её самой вкусной и разваристой.

— Может, поможете дотащить пару матрасов до квартиры? — не растерялась мама, — А мы с Ветуней возьмём подушки.

— Всенепременно, с превеликим удовольствием! — воскликнул Копылов и мгновенно скрутил два матраса, как два блина, которые сразу невероятным образом оказались у него подмышками. — Куда прикажете доставить?

— Первая парадная, второй этаж. Дверь открыта … — скороговоркой ответила мама и, отвернувшись, прыснула, не сдержав смеха.

Копылов, которого я уже мысленно прозвала Радибогой, молниеносно исчез с матрасами за дверью, а мы с мамой стали выбирать себе подушки. Ватные и влажные подушки были неподъёмными. От них воняло сыростью и ещё чем-то незнакомым.

— Дезинфекция, карболкой воняет, — сказала мама, — Ничего, мы их на солнышко… проветрим… и никакой заразы.

Войдя в квартиру, мы увидели озадаченного Радибогу. Он смотрел на потолок.

— Если позволите, Лидочка, я исчезну на некоторое время. Нужно разобраться с вашим электричеством. А вы, ради бога, не беспокойтесь, располагайтесь. Я всё устрою в лучшем виде.

— Кажется, мне повезло, Веточка, что матрасы рухнули на меня…. Теперь у нас есть бескорыстный помощник.

— Он так смешно говорит. Всё время — ради бога, ради бога…

— Разговаривает как настоящий русский интеллигент. Он хороший артист. Работает в русском театре.

— Он артист? Юрында! — возмущённо употребила я категорическое Бабунино слово, — Он совсем не похож на настоящего артиста. У него всё не такое, как у артистов. У него только голос добрый и… и ещё глаза добрые…. А сам вот-вот переломается пополам.

Мама достала простыню и постелила на тюфяки, которые уже были аккуратно уложены Радибогой на широкую панцирную кровать.

— А мне кажется, чем меньше артист в жизни похож на артиста, тем лучше он играет на сцене. Но ты этого сейчас не поймёшь. А некоторые и до самой старости не понимают.

Мы услышали какой-то грохот на лестнице. Я выбежала за дверь. По лестнице поднимался кто-то. На спине у кого-то лежал небольшой овальный столик ножками кверху.

— Ура! Радибога стол тащит! — мой крик гулко повторился где-то под высоченным потолком парадной. Наконец стол остановился перед нашей дверью и водрузился на ножки. Красное потное лицо, улыбаясь, спросило тоненьким мальчишеским голосом.

— Тута Лида живе?

— Тут, — удивлённо ответила я мальчишке лет десяти-двенадцати.

— Вот вам Рюрик прислав свой стол. Каже, шо у вас немае.

— Веточка, это наш рабочий сцены, Мишенька. Он из партизан, сын полка. Мы им гордимся, у него даже ранение есть. Миш, а Рюрик Игоревич не придёт?

— Вин шукае вам лампочки та патрон. Пишов до Мартынова, а потим до вас.

Миша осторожно втискивал ножки стола в дверь.

Когда стол поставили на середину комнаты, я немного успокоилась по поводу безобразия, так огорчившего меня раньше.

Потом пришёл Радибога, залез на стол и долго возился с патроном и электрической лампочкой. Всё время прыгал со стола и щёлкал выключателем. Наконец лампочка зажглась и осветила всё убожество пустой комнаты. Но когда мама вытерла чистой тряпкой стол и застелила его белой скатертью, на глазах всё изменилось и потребовало новых преобразований.