— Наверное, мне не нравится эта идея только потому, что она принадлежит Карру, — неопределенно сказал Киф. — Я не доверяю ему.
Райль улыбнулся.
— Отец умнее, чем десять таких Карров, и его не очень-то проведешь. В Кэмптене есть завод по переработке леса, а ты же знаешь, что в горах осталось еще много леса, да и к тому же еще и отличный ручей, чтоб сплавлять его. По мне, так тоже идея с железной дорогой хороша. Но если она не оправдает себя, то отец не станет связываться. Если отцу идея понравилась, то можно не сомневаться в том, что она хороша, даже если и подал ее Карр.
— Да, наверное, ты прав. — Киф не очень-то был убежден в этом, но почувствовал себя лучше. Теперь он может спросить Райля о Джинкс, он скажет ему правду. Но не успел он задать ему вопрос, как в библиотеку ворвался отец, в руках он держал письмо.
— Где ваша мать? — крикнул он. — Позвоните Пенфилду и скажите, чтобы он нашел вашу мать! Это письмо от Джинкс!
Киф побежал к колокольчику, а Митч надорвал конверт. Глаза его жадно читали написанное.
Внезапно улыбка его потухла, а голубые глаза помрачнели.
— Она беременна, у Джинкс и Эрика будет ребенок. — Он взглянул на Райля.
Райль побелел как полотно и схватился за ручку кресла, чтобы не упасть.
«Колдунья» поймала хороший свежий ветер, и команде был отдан приказ развернуть дополнительные паруса. Джинкс смотрела, как мужчины карабкаются по веревочным лестницам, и чувствовала, как ветер пронизывает ее насквозь. Ей нравилось глубоко вдыхать бодрящий морской воздух, и она жалела, что хоть ненадолго не может стать мужчиной.
Эрик подошел сзади, и она прислонилась к нему и потерлась щекой о его бороду. Сегодня было довольно прохладно, и прежде чем выйти на палубу, она набросила на себя легкую шаль.
Руки его скользнули ей под платье.
— М-м-м-м. Отличное ощущение, — сказал он, и она почувствовала, как он навалился на ее бедро.
— Ты грязный старик, — засмеялась она. Его пальцы нащупали ее соски и начали нежно массировать их.
Он нежно покусал ей ухо.
— М-м-м. На вкус тоже неплохо. — Его руки двинулись вниз к ее округлившемуся животу.
— Я написал для тебя стихи, — сказал он.
— Стихи? Для меня? — Она накрыла свои руки его руками и взглянула ему в глаза.
С горящими глазами он начал читать:
— Ах ты, дьявол! — засмеялась она. Но ей пришлось отвернуться, чтобы он не увидел боли в ее глазах.
Не проходило и дня, чтоб она не думала о Райле. Ни дня, когда б она не вспомнила того, что произошло той июльской ночью и что он ее собственный брат, которого она никогда не должна видеть, чтобы не согрешить снова.
Эрик хорошо относился к ней, и он нравился ей, но она не любила его. Ей нравились вещи, которые они делали в постели, потому что он был отличным любовником. Он знал, как раздразнить ее так, чтоб она себя не помнила от желания, и как потом удовлетворить ее. Но несмотря на все мастерство Эрика, несмотря на его доброту и заботу, он не был Райлем. Райль был всем для нее — Райль и ребенок, которого она носила.
«О Боже, — молила она, — сделай так, чтобы ребенок не страдал из-за того, что мы согрешили. Не наказывай нас за то, что мы совершили неверный поступок по незнанию».
Митч все пытался вспомнить, оглядываясь назад, с чего же все началось. Он решил, что с того, что Джинкс поехала в Миллтаун. Именно это было первым звеном в цепи событий, сделавших их несчастными. То июльское утро, когда Джо объявила, что она берет выходной.
— Пусть с моими пациентами произойдет что угодно, но я проведу этот день с тобой.
Она даже надела старые бриджи и куртку, которые были на ней в ту далекую зиму, когда они высадились в горах, где в первый раз любили друг друга.
«Да, — подумал Митч, — именно тем июльским утром и начались их мучения, утром того дня, когда Джо выглядела такой же красавицей, как и четверть века назад, — точно такой же молодой и привлекательной в своих уютных бриджах и с веснушками на носу».
И она сделала в то утро еще одну вещь, которая так нравилась ему, — распустила свои волосы так, что они прикрыли ее талию. Женщины обычно никогда не распускали свои волосы в общественных местах, и в последнее время Джо стала чересчур обращать внимание на условности. Но в то жаркое июльское утро она, сознавая, что это очень нравится ему, позволила своим рыже-золотым волосам свободно спадать на спину и флиртовала с ним как молодая девушка.
Они поехали в горы, где он занялся своим делом, а потом отпустили лошадей домой.
«Именно Джо, — вспомнил он, — предложила остановиться, чтобы быстро искупаться в пруду».
