Параллельно сочинению писем подчищали завалы, прибирая все, что могло бы прийтись не по нраву «знаменосцам демократии». 2 декабря, например, на свет появилось «Обращение Сочинской городской думы, земского комитета, профсоюзов рабочих и крестьянского съезда Сочинского округа к властям Грузинской республики». Теперь уже не мифические августовские «грузины, живущие в Сочи», о «просьбах и мольбах» которых вспоминает Георгий Мазниашвили, а вполне реальные люди, разных национальностей, облеченные доверием населения, просили Тифлис «о временном присоединении Сочинского округа к Грузии, желательно на правах самоуправления». Каким образом оккупационным властям удалось добиться принятия этого документа, мне неведомо. Нашли, видимо, убедительные доводы. А может, и не искали, а сами сочинцы такое решение приняли. Всякое бывает. Однако известно, что трогательную картину единодушия испортили лидеры армянской общины края, категорически отказавшиеся подписывать «Обращение». Хуже того, позволившие себе написать в Ереван и – еще страшнее – в Константинополь какие-то измышления о «возмутительном давлении на депутатов Думы». Излишне говорить, что клеветникам предложили подать в отставку. Поскольку о вмешательстве грузинских военных властей данных у меня опять-таки нет, рискну предположить, что инициативу проявили возмущенные коллеги армян по сеянию разумного, доброго, вечного на ниве бескорыстной общественной деятельности. Свободная же от цензуры и комплексов тифлисская пресса с полным основанием писала об «ударе в спину», «невероятной подлости», делая естественный вывод – «правильно о них говорил великий Илья», что, естественно, отражалось на отношении широких масс населения к армянской общине. А это, в свою очередь, сердило Ереван, и без того уже с ноября чуть ли не ежедневно бомбивший Тифлис нотами протеста на предмет открытия перекрытой при немцах железной дороги. Типа, все понимаем, раньше не от вас зависело, но уж теперь-то открывайте, сами ж понимаете, мы уже полгода сидим почти в блокаде. Это была чистая правда, для Армении вопрос стоял о жизни и смерти, так что, по логике, конечно, открыть движение следовало бы. Однако меньшевики не спешили, обуславливая согласие целым рядом условий. В первую очередь, разумеется, по вопросу о спорных территориях.
Проблема, между прочим, серьезная. Как и в наше время, коса права наций на самоопределение (идея, в то время зашкаливающе модная) нашла на камень принципа нерушимости границ. Вернее, поскольку в регионе, где государства только-только вылупились, а внятных границ, в общем, не существовало, как тогда говорилось, «исторических прав». Единственным согласованным документом на сей счет для Южного Кавказа на тот момент было решение «межпартийной грузинской группы», принятое меньшевиками при участии тогда еще братских дашнаков и мусаватистов еще 16 апреля далекого уже 1917 года. То есть когда еще даже о Закавказской Федерации речи не шло, а обсуждалось, как кроить административные границы будущей «автономии в составе демократической России». На том заседании, кстати, по инициативе меньшевиков, был принят «тезис о бесспорных и спорных территориях Грузии». «Бесспорными» постановили считать территории, где грузин жило не менее половины населения, «спорными» – окраинные районы, где грузины не составляли большинства. Вопрос о будущем устройстве этих территорий предстояло решать совместно, путем опросов местного населения и референдумов по итогам. Вот только государственные мужи конца 1918 года были уже не теми ни за что не отвечающими идеалистами апреля 1917-го.
«Нельзя было, – писал в эмиграции Гегечкори, – закрыть глаза на то, что во многих уездах инородное большинство составляют гости и пришельцы, тогда как грузинское население, хоть и превратившись в меньшинство, все же хозяева этой земли». Это была чистая правда. Грузины, конечно, любили, да и сейчас любят, прихвастнуть насчет «исконных прав» (примером чему хотя бы тот же Ингороква), но факт есть факт: из века в век в Грузию въезжали волны переселенцев, искавших кто лучшей жизни, кто элементарного спасения от гибели. А кто и просто не собственной волей, а по указанию шахов, желавших укрепить свое влияние надежными правоверными кадрами. Вот и пойми, как решать: по фактическому составу населения или историческим картам? Правительство Араратской Республики, сформированное дашнаками-радикалами, полагая, что первый вариант лучше, претендовало на Борчалинский и Ахалкалакский уезды, из которых как раз уходили турки и немцы, а также район Лоре, где когда-то давным-давно существовало маленькое Лоре-Таширское армянское царство, осколок былой Большой Армении. Причем били меньшевиков их же решением почти двухлетней давности насчет определения границ «по принципу реального расселения той или иной национальности».
