– Потому и говорю, Майпранг, что помочь хочу! – Чеслава, внутренне содрогаясь от произносимых слов, остановиться уже не могла. – Аглая чужая, не твоего роду-племени. Кто ты для неё? Воин лихой, полюбовник молодой! Была бы твоя – давно бы тяжёлая ходила, тебе да твоему народу на радость. Сколько уж вы с ней? Уж скоро две луны, почитай? А она всё никак! Знаешь, почему? Не хочет она воина-волка отцом детей своих называть! Ищет кого другого, подходящего…
– Может, скажешь – кого? – по лицу сармата ходили желваки.
– Может, и скажу! А может – ты и сам у неё спросишь. С тобой услада, да утехи любовные, а семья крепкая, да детки – с другим…
– Земля!!! – голос мальчишки-дозорного прервал боярыню на полуслове, и Майпранг, коротко взглянув на неё, отвернулся к темневшей вдалеке полоске суши.
Чеслава задержалась на мгновение и, с трудом переставляя ставшие словно ватными ноги, направилась к себе в палатку…
***
…Они доплыли, достигли безопасного берега, и радости не было предела! Тёплой солнечной погодой, лёгким ветерком и ласковым прибоем встретила чужая земля – и то был хороший знак!
Командуя выгрузкой, организуя временный лагерь и небольшую разведку на новом месте, вожак старался гнать от себя тёмные мысли и сомнения, что заронили в его душу злые слова боярыни. Он тянул и тянул время, чтобы отсрочить момент откровенного разговора, поэтому, когда наконец откинул полог своего шатра, солнце давно клонилось к закату.
Аглая ждала его – растерянная, задумчивая. Стоило ему войти, как девушка вскинула на него несчастные глаза:
– Пранг…
Его сердце пропустило удар.
– Пранг, я поговорить с тобой хотела…
Так и есть! Неужто правду злую боярыня донесла???
– Давно надо было сказать… , – девушка опустила глаза.
– Говори уж! Чего тянуть… , – он чувствовал, как земля уходит из-под ног, а вокруг начинает кружиться яростная бестолковая карусель…
– Пранг, ты… отцом скоро станешь! Ребёнок у нас будет! – зажмурившись, выпалила Аглая…
***
Три месяца спустя…
… – И что они хотят, местные?
– Да что они хотят… Торговать они хотят – ковры им, видите ли, да кони наши приглянулись!
– Значит, будем торговать! – Аглая повернулась на бок и улеглась поудобнее.
Майпранг скосил глаза на её уже ставший достаточно округлым живот. Они лежали на тёплом песке, щурясь на закатные лучи южного солнца, отражавшегося в лениво плещущих морских волнах.
– Торговать! – фыркнул сармат. – Воины-волки!!!…
– И торговать – тоже! Не грабить же их сразу! – пожала плечами Аглая. – А вообще, есть у меня идея одна…
– Ты сама-то не боишься идей своих? – интерес, зажёгшийся огоньком в жёлтых глазах, волк даже не скрывал.
– Stellas nimis amo, ut noctem timeam, – глубокомысленно изрекла Аглая.
– Это ещё что значит???
– Я слишком люблю звёзды, чтобы бояться ночи…
…Майпранг, не находя себе места, кружил вокруг шатра, из которого слышались отчаянные крики Аглаи. Жёлтые глаза вожака казались почти белыми, ногти впились в ладони. Радомир топтался поблизости, однако не решался сейчас подойти к волку. Пару раз тот сунулся было в шатёр, но получил столь гневную отповедь от старой сарматки-повитухи, что на этом свои попытки прекратил…
Внезапно секундную тишину прорезал новый звук – из шатра донёсся громкий плач ребёнка. Майпранг подпрыгнул от неожиданности и замер.
Через пару минут полог отворился, выпуская старую повитуху, держащую в морщинистых руках увесистый кулёк.
– Сын у тебя, вожак!
Принимая заветный свёрток, ещё не веря нахлынувшему безграничному счастью, он, не моргая, глядел в серо-зелёные глаза малыша, который внезапно зашёлся новой порцией крика. Радомир, Орга, Богдан, кто-то из сарматов, забыв о почтительных церемониях, окружили его разом, смеясь, что-то тараторя, дёргая его за рукава и хлопая по плечам… Голова Майпранга кружилась в ярком вихре невиданных доселе чувств и ощущений…
– Попридержи радость, вожак, – ворчливый голос старухи-сарматки, вновь направившейся в шатёр, заставил его замереть от тревоги…
– …а то дочери не достанется! – повитуха вышла с новым кульком.
Майпранг, совершенно обомлев, подставил вторую руку. Из свёртка на отца внимательно и изучающе смотрели янтарные глаза…
