Поттер смотрел на него испуганными зелеными глазами. Можно ли представить, чтобы парень, которого только что пытались начать травить, фактически взял первый курс под свое руководство?
Пока разбирались, кто чем будет с ним заниматься, Поттер покосился на преподавательский стол. Неприятной наружности черноволосый профессор пристально смотрел на Драко, будто гипнотизировал, и Гарри толкнул приятеля локтем. Тот отмахнулся, сам, мол, знаю…
— А где ты вообще все это время был, Малфой? — словно бы невзначай поинтересовался Нотт.
— Я же говорил — на континенте, — пожал тот плечами. — А точнее сказать не могу. Обет дал. Сами понимаете, сколько желающих открутить отцу голову…
— Это уж точно, — фыркнул Забини. — Представляю, как министерские локти кусали, когда оказалось, что он не просто сбежал, а со всеми своими деньгами! Они ж наверняка рассчитывали лапу на ваши капиталы наложить!
— О, да, в этом им равных нет, — фыркнул Малфой. — Вон взять Поттера… Не бедный ведь был род, а у него ни кната нет. Спрашивается, почему? Если отдали родственникам-магглам, так хоть бы отстегивали на приличное содержание, но как же… Гарри, твоей тетке ведь ничего не платили?
Тот помотал головой и подумал, что если бы той перепадала определенная сумма, может, сам бы он этих денег и не увидел, но тетя относилась к нему чуточку добрее.
— Бред какой-то, — не поверил Нотт. — Ну и чудные же дела творятся в нашем королевстве! То Малфои воскресают, то национальные герои под лестницей у магглов живут…
— Да уж, чуднее не бывает, — фыркнул Драко. — Слушайте, что мы все о грустном? Хотите, фотки покажу?
— Покажи! — обрадовалась Панси, которой эти разговоры тоже не нравились.
— Сейчас… — Малфой выудил из кармана уменьшенный альбом, коснулся его палочкой. — Вот, глядите…
Гарри как завороженный уставился на движущиеся колдографии, хотел спросить, почему Драко раньше ему их не показывал, но вовремя спохватился: упоминать о том, где и как он провел последний месяц перед школой, было нельзя.
— Ух ты… — тихо пищала Панси. — Какая…
— Это моя, — гордо рассказывал Малфой, демонстрируя снимок прекрасной гнедой лошади, косившей лиловым глазом, — дедушка подарил жеребенка, когда мне было семь лет, сейчас мы с ней как раз друг до друга доросли.
На колдографии кто-то подсаживал еще маленького Драко на кобылу, та гордо выгибала шею, шла, далеко выбрасывая стройные ноги, потом легко стряхивала седока на траву и нахально фыркала ему в ухо, перебирая бархатными губами.
— Отцовские борзые, — пояснял Драко. На изображении целая свора здоровенных собак пыталась, кажется, зализать Малфоя насмерть. — А это вот мы были на Ниагаре… На Канарах… В Исландии… Вот мы в Египте, но там ужасно жарко, пирамиды облезлые какие-то, мне не понравилось. А это опять дома…
Гарри подавил желание протереть глаза: снова кто-то, видимый лишь со спины, подсаживал Драко на белое крылатое чудовище. Чудовище, взнузданое и оседланное, ласково поглядело на седока, щелкнуло страшенным клювом, расправило крылья и взлетело.
— Малфой, вы что, гиппогрифов держите?! — тихо спросил Нотт, проморгавшись.
— Да, а что? — удивился тот. — Этот вот, беленький, Снежком зовут, мой. Ну, напополам с сестрой. Вот, глядите, это самая классная!
— Дракон?.. — выговорил Забини. — Надеюсь, это из заповедника, а не твой личный?
— Конечно, из заповедника!
— Из Румынии? Я слышал, кто-то из Уизли там служит.
— Вот именно поэтому в тот заповедник мы и не поехали, — засмеялся Драко. — Да вы на зверя посмотрите, это же китайский веерокрыл, а их не разрешается вывозить за пределы страны.
— Ага. То есть в Китае ты тоже побывал, — заключил Блейз, наблюдая, как радужно переливающийся дракон опускает умную усатую морду, подставляет лоб служителю, действительно, китайцу, дает почесать себя, жмурится и только что не мурлычет от удовольствия.
— Точно. Там здорово.
На следующей колдографии на уже оседланном веерокрыле сидел тот самый китаец и сосредоточенно пристегивался многочисленными ремнями к сбруе. Потом ему передали Драко, которого тоже пристегнули так, что он и шевельнуться не мог. Затем китаец что-то скомандовал, похлопав дракона по шее, тот раскрыл прижатые до сих пор к бокам крылья, впрямь напоминающие веер: несколько длинных спиц с натянутыми между ними перепонками, — сверкнули синие, золотые, опаловые замысловатые узоры.
— Самый красивый из восточных драконов, — комментировал Малфой, — и самый миролюбивый. Их мало осталось, так что… Изо всех сил стараются восстановить поголовье, а это дорого. А у папы там деловые интересы. Ну, вы поняли…
— А страшно было? — прошептала Панси.
— Да я чуть не умер там, — честно ответил Драко. — Гиппогриф все-таки так высоко не забирается, а дракон летит ого-го как! И быстрее намного! К тому же, это европейские летят прямо, а китайцы — видела, какое у него тело длинное? — в общем, у него крылья в основном для старта и парения, а так он в полете извивается. Ощущение… незабываемое! Зато он может зависнуть на одном месте!
— А это что? — спросил Гойл, всматриваясь в следующую фотографию. — С кем это ты?
