Беженцы полностью

Три следующие статьи представляют собой национальные тематические исследования, каждое из которых имеет свой подход. Лоне Рюниц рассматривает отдельные случаи беженцев, просивших убежища в Дании. Эти беженцы либо бежали из нацистской Германии из-за преследований в связи с Rassenschande («осквернение расы» – термин, использовавшийся в нацистской расовой теории и закрепленный в дискриминационных Нюрнбергских законах о запрете браков и внебрачных отношений между евреями и неевреями. – Примеч. ред.), либо рассчитывали обосноваться в Дании, поскольку вступили в брак с датскими гражданами (или собирались это сделать). На основе анализа отдельных случаев она приходит к выводу, что датские власти не считали этих беженцев достойными, и показывает, как Копенгагену удалось отказать большинству из них в убежище. Рюниц также дает представление об административной иммиграционной практике. Рутинный контроль над иммиграцией трудно анализировать, поскольку развивающаяся административная юриспруденция в основном осуществляется несколькими высокопоставленными чиновниками и редко фиксируется на бумаге. Таким образом, разделительную линию между мигрантами и беженцами, а также между различными группами беженцев трудно провести как тогда, так и сейчас, и остается множество серых зон, которые могут быть выявлены только в результате кропотливого детального исследования.

Вики Карон дает широкий обзор приема еврейских беженцев во Франции в период с января 1933-го по сентябрь 1939 года. Используя большое число источников, включая газеты, государственные документы и архивы еврейских благотворительных организаций, она анализирует иммиграционную политику Франции и то, в какой степени беженцы из нацистской Германии получали более благоприятный прием по сравнению с другими иммигрантами. Она отмечает колебания во французской политике в отношении беженцев и фокусируется на том, как эта политика осуществлялась на местах. Она рассматривает многочисленные институты, вовлеченные во французскую политику в отношении беженцев, будь то законодательные, исполнительные или судебные органы, и обнаруживает сложную картину, показывающую, как трудно было французскому государству разработать политику, чтобы справиться с давлением на своих границах. Хотя порой французские власти были полны решимости не пускать иммигрантов, не имеющих приглашения, им пришлось смириться с постоянным проникновением беженцев и с либеральным или просто прагматичным противодействием политике, полностью исключающей въезд.

Третий национальный пример – швейцарский. Регула Луди дает очень широкую картину политики в отношении беженцев, анализируя ее без отрыва от многолетнего беспокойства швейцарской элиты по поводу меняющегося мира. Их одержимость национальной идентичностью, выражавшаяся в антисемитизме и антибольшевизме, служит фоном для понимания политики в отношении беженцев из нацистской Германии – политики, которая на протяжении 1930-х годов развивалась в сторону все более жесткого режима и в конечном итоге закрытия границы для еврейских беженцев в 1938 году.

Эти четыре главы под различными углами зрения демонстрируют, что парадигма миграционного контроля, ориентированная на государство и составляющая основной фокус данного сборника, должна быть контекстуализирована с учетом действий и отношения также и других действующих лиц: политических партий, гуманитарных организаций и гражданского общества в целом. Эта более широкая картина политической системы необходима для понимания изменений в иммиграционной политике и политике в отношении беженцев. Сами беженцы также должны рассматриваться как участники этого процесса, поскольку они реагировали как на нацистские преследования, так и на меры, принятые для предотвращения их въезда в страны убежища, используя любые доступные каналы, как законные, так и незаконные, чтобы обойти механизмы контроля.

Следующие четыре главы дают представление о политике в отношении беженцев и иммигрантов за пределами Европы. Здесь книга отходит от фокусировки на либеральных режимах, чтобы подчеркнуть, насколько ограниченными были возможности беженцев за пределами Европы. Патрик фон цур Мюлен вкратце описывает, как беженцы из Германии находили приют в Латинской Америке. Беженцам редко предлагали убежище, их принимали как обычных иммигрантов, которые должны были приносить пользу принимающей стране. Однако к концу 1930-х годов политики в Латинской Америке стали выделять беженцев как нежелательных иммигрантов, поскольку они были евреями, политически ненадежными или не соответствовали желаемому экономическому профилю. Однако неэффективность или коррумпированность латиноамериканской бюрократии означала, что большое количество беженцев все же могло эмигрировать в эти страны.