- Прекрасно! Тогда отключите меня! Я совершил много ужасных вещей! Я воровал и убивал! Издевался над людьми и плевал на законы! Я пренебрегал друзьями и близкими, думая всегда лишь о себе! И это скромный список того, за что даже смерть будет мне недостаточным наказанием!
Мой голос не дрогнул, говоря все это.
- Этот человек самозванец! – продолжила парировать Сирена. Я поймал ее взгляд. Она понимает – это я.
- Я – убийца Джека Аарона! И должна понести наказание! – громко и разделяя каждое слово, продолжила она.
- Я воровал лекарства на заводе, где работаю! И каждый день желаю смерти своему боссу! Убейте меня! – прозвучал из толпы громкий мужской голос.
Какой-то худощавый паренек выбежал ко мне, обходя роботов, которые не запрограммированы реагировать на внеплановые ситуации.
- Я трахаю свою мачеху! И мне плевать на чувства отца, когда я засаживаю ей каждый день, пока он лижет жопы на работе! Ведь это из-за него моей матери больше нет! Отключайте и меня!
- Я фармацевт! Мою девушку-официантку чуть не изнасиловал начальник. И я подсыпала ему в еду лекарство, от которого его член навсегда останется лишь писулькой! И я не каюсь! Убейте меня! – выкрикнула пышная девушка.
- Мы все грешники! Мы все убиваем друг друга и самих себя! Казните всех! – вдруг взбунтовалась толпа.
- И вы – грешники! – тыкнул пальцем в копов парниша.
И понеслось! Толпа разръяенных людей начала громить роботов и дронов. Мужчины, женщины и дети бросились на полицию.
- Правосудия! – орет народ. – Равного для всех!
Защищаясь, охрана подошла теснее к Сирене. Кандалы с ее рук и шеи упали, ее толкнули в камеру куба. Стеклянная дверь за ее спиной глухо захлопнулась.
Вдруг раздался взрыв сигнальной пушки. Главный прокурор города, стоя вдали на пьедестале, поднес ко рту голограммный микрофон.
- Тихо! – выкрикнул он. – Правосудие действительно свершится для каждого из вас! Но сначала…
Он подал сигнал полиции.
- Но сначала умрет она!
- Нет! Сирена! – я бросился к ней. Но люди не прекращали нестись, как стадо оленей.
Легкий звук шипения начал доносится со стороны ее гробницы. Она задышала ртом, и начала рыскать по толпе глазами, разыскивая меня. А я никак не мог к ней добраться. Слезы застилают глаза, и я начал орать что-то невнятное. Расталкивая людей изо всех сил, я смог пробраться к ней.
По ее щекам катятся слезы, она упала на колени и прижалась руками к стеклу.
Робот схватил меня и попытался оттянуть от стеклянной преграды между нами.
- Нет, прошу, нет!
Я свернул ему шею и припал к стеклу, положа руки напротив ее. Не смотря на холод стекла, я ощущаю ее прикосновение!
- Сирена! Моя Сирена! Девочка моя! Прости меня, любимая! Прости!
Я ее не слышу, но вижу по губам, она шепчет мне, что любит! Кислород уходит мучительно медленно, причиняя ей неимоверную боль, но она держится. И, вытерев слезы, она пытается успокоить меня смиренным и одухотворенным выражением лица.
Ее зрачки расширились, и дыхание остановилось, когда прекрасное тело мягко коснулось пола.
- Нет! – заорал я, надрывая голос и колотя кулаками в стекло. – Нет!
- Правосудие восторжествовало ровно в полночь! – торжественно продолжил прокурор. – Да здравствует новый чистый день!
В этот момент я оторвался от стены и скинул свой плащ. Пробравшись к охраняемой двери, я молвил:
- Пустите забрать ее тело!
- Кто вы?
- Я ее отец! – спокойно продолжил я, уже в новой личине.
Мужчина в форме кивнул и отворил дверь.
Я поднял ее с копны огненных волос на руки, и в этот момент толпа замолкла.
Только сейчас до людей дошло, что все затеянное было напрасно!
Ее голова покоится на моей руке, волосы свисают до земли. А ветер, не зная ни о чем, качает тонкую ткань, оголяя ее колени.
- Моя девочка. Прости, что я не смог защитить тебя. Я отвезу тебя домой!
Сирена Аарон
Ярость. Страх. Боль. Безысходность. И… любовь. Эти чувства на его лице убивают меня, ранят тысячами кинжалов в грудь. И каждая секунда кажется пыткой, когда он бьет кулаками в стекло, разбивая до крови, а ты смотришь и не можешь помочь. Не можешь обнять его и сказать: «Любимый, все хорошо! Ты не виноват, я сама так решила! Главное – живи!».
И в тоже время, эти секунды – самый сладкий рай. Ибо я могу видеть его настоящего и еще разок взглянуть в эти светлые, бездонные и такие любимые глаза. Прикоснуться к нему, пусть даже сквозь стекло. Ощутить, что он рядом! И никто другой мне больше не нужен! Ни на этом свете, ни на том!
Я хочу, чтобы он запомнил меня сильной! И изо всех сил я сдерживаю слезы, пытаясь выглядеть спокойной. И как могу, скрываю дикий огонь, что прожигает мои легкие насквозь. Сердце сжимает стальными тисками, а руки дрожат. Но он этого не увидит. Я не позволю!
