крутить его в руках. Я вижу в ней борьбу. Она меня не простила. Да в общем, я и не
просил этого прощения.
- Спрашивай уже.
- Как давно? – резко вырвалось из прекрасных тонких губ.
- Как давно я меняюсь?
- Да.
Я похрустел затекшей шеей и лег поудобнее на спину.
- Долгая история. Был один подобный случай в детстве.
- Серьезно? – спросила удивленно девушка.
Я сложил руки на груди и повернул голову к ней, немного улыбаясь. Ее брови взлетели
на лоб. И она заерзала на месте.
- Но Лила, она не говорила, что…
- Она и не знала. Она была слишком мала, чтобы что-то видеть и запоминать.
- Хорошо. Тогда как это проявилось в первый раз?
- Гнев. Кратковременное безумие. Мне было лет 8, наверное. Может 9. Не помню уже.
- Ох… – она задумалась. – Но разве может так рано проявляться гнев?
Я пожал плечами.
- У нас не было своего жилья. Мы жили в маленькой синей кладовке с препаратами и
эссенциями под лестницей на заводе. Какой-то охранник позволял это матери за
небольшую плату. И там, за высокими полками и вешалками с ненужными тряпками
рабочих, у нас был свой уголок. Матрац, пара стульев, стол и другие мелочи. В голову стукнули воспоминания. Картинки нечеткие, но ощущения живые…
- Для тебя явно не новость, что мы часто голодали!?
Она кивнула, в ее глазах любопытство и сочувствие.
- Когда мать уходила на работу, я оставался присматривать за Лилой. Часто недосыпал. Сильно уставал. Каждый день в одно и тоже время в кладовку заходил человек, что-то
брал или оставлял, я не помню. В это время сестренка всегда спала, и я не волновался, что нас найдут. Эти пять минут я просто стоял в тени и молча ждал, когда он уйдет. Воспоминания резанули мое спокойствие. Все-то же беспокойство, невозможность
справится с проблемой, вина навалились на меня с новой силой. Я зажмурился, пытаясь
совладать с собой и погасить ярость, что уже разгорается. Сирена положила руку на мое
плечо.
- Ты не обязан говорить.
Но я пропустил ее слова. Я хочу это рассказать.
- Однажды нашего охранника не стало. И в конце рабочего дня в кладовку вошел
мужчина. Я испугался. Я не ожидал этого. Схватил Лилу на руки и спрятался в тени, как
всегда. Но малышка заплакала. И охранник, уже уходя, оглянулся. Паника заставила
меня быстро начать качать сестру. Но за одним всхлипом последовал второй. Она была
голодна. Она просто хотела есть.
Тяжело вздохнул и продолжил.
- Охранник нас нашел, но не успел он к нам потянуться, как влетела Лара, моя мать. Начались крики. Мать хватала его за руки, пытаясь не дать ему вызвать подмогу по
рации. Она умоляла его. Но он не слушал, он кричал на нее, а потом схватил с пояса
дубинку, и начал бить. Она упала. Сквозь плач кричала нам бежать. Ведь поймай он
меня, то как и остальных незаконнорожденных, отдали бы нас с сестрой на воспитание в
колонию. Чтобы вырастить себе рабов, таких же, как и наша мать. Я не мог бежать. Я
вскипел. Я таким беспомощным себя никогда не чувствовал, и это чувство мне не
понравилось. Я бросился на него. Пытался кусаться и что-то орал. Мать тоже кричала и
плакала. Охранник отбросил меня, а я, поднявшись, снова метнулся на него. Я просто
освирепел. И в один момент лицо охранника побледнело, он заорал что-то о ребенке
сатаны, когда смотрел на меня. – Меня это улыбнуло. – Это был тот единственный миг, когда я мог осилить его, мужика в три раза больше меня. Мои руки тряслись, я не знал, что творю. В этот момент все, чего я хотел, – это выжить и спасти мать с сестрой. Я
знал, где лежат просроченные лекарства. И схватив первый попавший в руки шприц из
ящика, я резко воткнул его в ногу шокированного охранника. Он замычал в конвульсиях, прежде чем из его рта пошла пена. Он перестал стонать. Мать с Лилой на руках
бросилась к нему проверить пульс, которого я знал, уже нет.
Я замолчал на мгновение.
- Ты превратился тогда?
- Не совсем. Кажется, позже она мне сказала, что мое лицо стало похоже на лицо того
охранника... Не полностью, это скорее… было похоже на галлюцинацию, мимолетный
секундный мираж. Этот ген во мне, он бы больше не проявился, если бы не тот случай в
четырнадцать лет...
Я явно сказал лишнее.
- Какой случай?
- Забудь, – я поцеловал ее в лоб.
Судя по растерянному лицу Сирены, в ее голове сейчас проносятся вагоны мыслей. Пытаясь осмыслить, понять, предположить. Но всю правду я ей рассказать не могу. Пока.
- А как же мать?
- Что удивительно, она не испугалась. Она знала, я – ее сын. – Я вздохнул. - Это
полуизменение дало шанс на жизнь мне и Лиле, но сгубило ее.
- Соло… – прошептала моя девочка, взяв меня за руку.
- Всю вину за смерть охранника она взяла на себя. Ее не посадили, просто уменьшили
дозу еды, выдаваемой на сутки. И вскоре она просто умерла от голода. А нас с Лилой
забрали наши отцы в свои семьи.
