– Похоже, ей тоже достался непростой чай, – заметил лейтенант.
Через пару минут состав все же был остановлен, и мы начали спускаться, чтобы найти Барыкина. Отыскать его в лесу, не зная даже, на каком именно берегу он засел, было практически безнадежной затеей. Но я рассчитывал на то, что Барыкин видел падающее в воду тело и решил, что это Языкова, хоть она и не горела в полете. Я надеялся, что он попытается выловить труп, и тут-то мы его и накроем.
Нам пришлось разделиться на две группы, чтобы осмотреть оба берега.
Я чувствовал жжение в плече – там, где чиркнула пуля, выпущенная Аней.
К счастью, кость задета не была. Девушка вообще почти промахнулась. Хирург мигом зашьет рану, как только доберется до меня. Придется, конечно, пропить курс антибиотиков, потому что внутрь наверняка попали микробы и грязь с одежды. Если даже не попали вместе с пулей, то теперь-то, пока я болтаюсь под дождем, а кровь течет по моей руке, наверняка попадут.
Мы с Димитровым спустились к воде первыми и рассеялись по берегу, высматривая Барыкина. Дождь лил как из ведра, ноги разъезжались в грязи, песок лип к ботинкам. Вода в реке кипела и бурлила, за двадцать шагов все уже виделось как в тумане.
Наконец один из оперов издал торжествующий возглас. Вдалеке из воды показалась сгорбившаяся фигура: мужчина вытаскивал на берег тело.
Мы кинулись туда, доставая на ходу оружие. Вернее, доставали его те, у кого оно было. Димитров свой пистолет нашел в купе, где Аня бросила его, пустой и бесполезный. Лейтенант разжился у кого-то из товарищей запасным магазином и теперь мог участвовать в охоте наравне с другими, а вот мой пистолет Аня прихватила с собой, падая с моста. Так что теперь он, видимо, покоился на дне Волхова.
Барыкин не смотрел на нас, хотя мы бежали к нему и вопили, чтобы он поднял руки.
Я увидел, что он вынимает из Аниной руки пистолет. Значит, я ошибся, и мой «Макаров» не утонул.
– Брось! – крикнул Димитров, обгоняя меня. – Брось пушку, я сказал!
Барыкин не обратил на приказ ни малейшего внимания. Он поднял пистолет и приставил ствол к голове. Нас от него отделяло метров двадцать, когда он, передумав, сунул пистолет в рот и спустил курок. Вверх взметнулся красный фонтан, и Барыкин рухнул на спину.
Когда мы подбежали, его глаза смотрели в разные стороны, а в черепе зияла алая дыра, из которой лилась кровь. Струилась она и из открытого ощерившегося рта. Дождь яростно взбивал розовую пену, которая тут же устремлялась к реке. Мой взгляд упал на осколки черепа, похожие на маленькие куски разбитой тарелки.
– Вот и все! – проговорил Димитров, опуская пистолет. – Надо вызывать «карету».
Я отвернулся, чтобы не видеть Аниного лица, забрызганного кровью Барыкина. Отошел и сел на пригорок. Машинально похлопал по карманам в поисках сигарет – подсознательно всплыла старая привычка. Сигарет, конечно, не нашлось, зато я вспомнил, что в кармане у меня лежит сложенный вчетверо портрет, который я хотел подарить Ане, когда все закончится.
И вот все закончилось.
Мы с Димитровым сидели у него в кабинете и обсуждали все, что случилось за последнее время: нужно было составить отчет и заполнить пробелы.
За окном по-прежнему лил дождь, ветер раскачивал клены и платаны, тучи стали еще темнее. Веяло унынием и безнадегой.
– Во время обыска квартиры Федотовой был найден ее дневник, – говорил Димитров, разминая сигарету. – Он здорово помог нам расставить точки над «е». К счастью, она все записывала.
– Я не читал.
– Знаю. Я читал.
– И из-за чего весь сыр-бор?
– Когда начался пожар, Барыкин находился в подсобке физкультурного зала. Его запер там Храбров, физрук. За какую-то провинность.
– Это понятно. А остальные тут с какого края?
– Химик, Зинтаров, оказался во время пожара случайно в спортзале, услышал, как Барыкин зовет на помощь, пообещал пацану, что сбегает за ключом, но не вернулся. Почему – не знаю. Во время разбирательства утверждал, что ничего такого не было, и мальчик его с кем-то перепутал. Поскольку Барыкин его не видел, химика отпустили с Богом.
– А завуч?
– Суханова на пару с бывшим директором замяла дело.
– Почему Барыкин не преследовал родственников директора – как Языкову?
– А у него нет родственников. По крайней мере, близких и в Пушкине.
– И Барыкина спасла Боброва, – кивнул я. – За что и получала на счет прибавку к пенсии.
– Да, она пошла в спортзал проверить, всех ли вывели – она в тот день была дежурной по первому этажу. Услышала голос из подсобки, сбегала за ключом к секретарю и отперла дверь, но к тому времени повсюду уже был огонь, и им с Барыкиным пришлось залезть в бассейн. Лица они держали над водой, дыша горячим воздухом. Потом оба лежали в больнице.
– Только у парня после этого съехала крыша.
– Да, это ясно как день.
Мы помолчали.
– Почему Аня оказалась в поезде вместо Барыкина? – спросил я. – Они так изначально запланировали?
– Нет, скорее всего. Федотова позвонила Барыкину перед тем, как сесть с нами в поезд. Мы обнаружили информацию о вызове в журнале ее сотового. Думаю, она предложила Барыкину сделать грязную работу за него.
