Когда засевший за углом кирпичного склада пулеметчик прервался заменить опустевший диск, я дал отмашку Рамону, а сам упер в плечо приклад карабина и утопил спусковой крючок.
Грохнуло! Пуля вышибла кирпичную крошку много выше и заметно левее позиции анархиста. Карабин выплюнул стреляную гильзу, и вновь отдача впечатала приклад в плечо. На этот раз я скорректировал прицел, но перестарался и выстрел угодил куда-то в кусты.
Рамон выволок кузена из-за броневика и потащил его к спасительной канаве, а я снова выстрелил по складу и дальше стрелял уже без остановок, просто мешая анархисту выглянуть из-за угла.
К тому времени, когда мой магазин опустел, Рамон Миро уже заволок кузена в канаву и высунулся обратно с винтовкой в руках.
— Пошел! — заорал он, открывая стрельбу на подавление. — Живее! Пошел! Пошел!
Я вытащил из подсумка обойму и уже готовился перезарядить карабин, окрик Рамона застал меня врасплох. Миг я колебался, потом сорвался с места и ринулся по дороге с патронами в одной руке и винтовкой в другой.
Сзади что-то тяжело прошуршало, над землей протянулся дымный след, и броневик дрогнул от мощного удара. Хлопнул взрыв, а следом рванул запас гранулированного тротила! Кабину разметало на куски, кузов сорвало с шасси и откинуло в сторону. Заостренный кусок стального листа угодил мне в затылок и саданул по голове с такой силой, что сбил шлем.
Я рухнул в канаву и какое-то время просто валялся в грязи, пытаясь осмыслить произошедшее. Голова кружилась, в ушах звенело. Ни черта не соображаю…
Где-то у реки прогрохотала длинная очередь, и тут же спохватился анархист с пулеметом. Он обстрелял нас, и сверху посыпались срезанные пулями ветки кустов. Непослушными пальцами я приладил обойму к винтовке и вдавил патроны в магазин, дернул рукоять затвора и начал отползать, меняя позицию.
— Ложись! — неожиданно крикнул Рамон, вжался в грязь сам и прижал к земле кузена.
Упавшая неподалеку ручная граната не докатилась до канавы несколько шагов и рванула, разметав всюду гравий и осколки. Частный детектив поспешно вытащил из подсумка алюминиевый цилиндр и выкинул его на дорогу, предварительно сорвав кольцо. Негромко хлопнуло, и сразу повалили клубы черного дыма, заволокли все своей непроглядной пеленой.
— Отползай! — подтолкнул Рамон кузена, из глубокой ссадины на лбу которого текла кровь, и позвал меня: — Августо! За мной!
Анархист выпустил остатки диска в дымовую завесу, а когда пулемет смолк, мы с Рамоном выбрались из канавы и с карабинами наперевес ринулись через дорогу. Вломились в кусты на противоположной обочине и сразу залегли под ними. На миг замерли, переводя дыхание, а затем отползли в сторону и двинулись дальше уже под прикрытием густой листвы.
Кираса не давала толком наполнить легкие воздухом, но я и не подумал избавиться от нее, памятуя о прилетевшем в затылок осколке. Голова после удара до сих пор гудела, а так бы вышибло мозги — и все, никакой талант не спасет.
Рамон Миро двигался среди кустов удивительно ловко, словно прирожденный следопыт, под его ногой не хрустели сучки и не шуршала листва. Я по мере способностей копировал его движения, но на всякий случай немного отстал, дабы не выдать нас случайным треском сухих веток.
Когда дымовая завеса начала рассеиваться, вновь затарахтел пулемет. Стрелок крыл короткими очередями канаву, происходящее в кустах он разглядеть не мог. Впрочем, особого обзора не было и у нас.
Но тут листва неожиданно поредела, и в прорехе между ветками мы увидели пробиравшегося вдоль каретного сарая анархиста с пехотной гранатой в руке. Никто не стал кричать: «Руки вверх!» — и тому подобные глупости, я и Рамон выстрелили одновременно. Ноги усатого грабителя подломились, и он ничком повалился в густую траву. Кирпичную стену за ним забрызгала кровь.
Частный детектив сорвался с места, на бегу пальнул анархисту в спину, схватил выпавшую из его руки гранату, дернул кольцо запала и метнул чугунный шар к углу соседнего здания, где засел пулеметчик.
Хлопнуло! Пулемет осекся и замолчал.
— Прикрывай! — потребовал Рамон и перебежал от каретного сарая к складу.
Я прижался к стене и нацелил карабин на угол, за которым скрывался пулеметчик. Руки ходили ходуном, по лицу текли крупные капли пота, а перед глазами так и мельтешили серые точки.
Попаду ли?
К счастью, стрелять не пришлось: Рамон Миро на миг замер, развернулся и побежал обратно.
— Готов! — крикнул он на ходу.
Мы двинулись к лодочной станции, обогнули длинный одноэтажный барак и вдруг увидели, как по тропинке вдоль реки со всех ног улепетывает упитанный коротышка с дорожным саквояжем в руке. Беглец мог в любой момент скрыться в кустах, и все же Рамон заколебался, не решаясь выстрелить в спину, а вот я сразу вскинул карабин, прицелился и спустил курок.
Толстячок сделал еще несколько шагов, приложил к груди руку и упал на колени, а потом медленно повалился вперед и уткнулся лицом в землю. На светлой ткани его прогулочного костюма быстро расплывалось кровавое пятно.
— Трое готовы, — произвел я нехитрый подсчет, — остался последний.
