— Момент! — Подняв указательный палец свободной руки, Бальтазар протянул это с наигранным акцентом, который, при нынешнем состоянии царя, показался еще более нелепым и глупым. После этого был до самого дна опустошён пятый бокал второй бутылки за день. После выпитого Бальтазар сильно морщил лицо, раздувал обросшие, словно дремучим лесом неухоженное поле, густой, хоть и короткой, бородой щеки, отчего создавалось такое впечатление, что его сейчас стошнит. А это, вообще-то, было очень даже вероятно. К запланированному на сегодня допросу король подошел максимально ответственно, и начал морально подготавливаться еще с самого утра.
— Вы настолько сильно боитесь встречи с ним? — Чуть приподняв бровь спросил Внутренний Советник. Бальтазар в ответ лишь отвернул скривившееся лицо в сторону и замахал ладонью в сторону собеседника, словно маленький ребенок, отбивающийся от невкусной еды, которую в него пытаются насильно запихнуть. После этого мужчина сразу потянулся к стоявшей у подножия трона бутылке, потряс ею сначала над бокалом, потом над своей зловонной пастью, и, убедившись, что в сосуде не осталось и капли сладкого яда, зашвырнул его во тьму тронного зала и тот, разумеется, разлетелся на кусочки.
— Ладно, всё, пошли. — Еле шевеля губами, пробубнил Бальтазар и начал поднимать свою тушу со столь когда-то им желанного трона, будто она весит целую тонну. Но стоило ему сделать лишь несколько шагов на слабых ногах, как одна из них, как и следовало ожидать, подогнулась и незадачливый правитель плюхнулся на ступени мраморного пьедестала, на котором стояло место его, Бальтазара, каждодневного сидения, и издал протяжный стон, похожий больше на скрип не смазанной двери.
Тяжко вздохнув, Советник просеменил к своему подопечному, который уже успел кое-как примоститься на ступеньки, и, бурча себе под нос что-то про свою «несчастную, больную голову», в сотый раз за день уставился стеклянными глазищами в пустоту.
— Устал я чет’ сегодня… — Вновь еле слышно пробубнил Бальтазар, жалостливо шмыгнув носом. — Может, думаю, ну его?.. Ну, его… Ты понял…
— Ваше величество, вы же..!
— Да ла-а-адно, ладно тебе, шучу я. — Данное безмолвное созерцание пыльных стен в тронном зале продолжалось еще с минуту, после чего Бальтазар отважно, насколько это было возможно в его-то состоянии, скандировал: «Ладно, всё, пошли!» и резко оторвался от ступеньки. Насколько резко, что чуть снова не упал, но всё-таки сумел удержаться.
— Вам не помочь? — С некоторой долей безнадеги в голосе вздохнул Внутренний Советник. Бальтазар направил на него взгляд нездорово блестящих глаз, выглядывавших из-под спутанных и засаленных волос. Выглядело это так, будто король в принципе не понял вопроса. Но спустя секунду Бальтазар махнул рукой и продолжил ранее начатый спуск с пьедестала.
— Не надо. Я не настолько пьян.
А если говорить откровенно, то Внутренний Советник прекрасно понимал, чем обусловлено данное обострение у предводителя королевства. Идело даже не в желании отпраздновать захват столь ценного заложника, как это своему единственному собеседнику пытался объяснить сам Бальтазар, рассчитывая на то, что это гордое существо, рядом с которым он не может даже называться «эмбрионом», купится на такую глупую отговорку. Не-е-ет, всё дело было, как уже говорилось выше, в банальном волнении, которое знакомо почти каждому представителю рода человеческого. Ведь почти каждому из людей знакомо то непонятное переживание, которое преследует его при встрече с другим человеком, с которым они не виделись долгое время. Настолько долгое, что может даже показаться, что они общались последний раз в другой жизни. С одной стороны, знакомы они уже давно, знают друг друга, а с другой — кажется отчасти, что перед тобой совершенно другой человек. И у Бальтазара был повод волноваться. Они не видели друг друга десять с лишним лет…
