Накануне вечером мне пришлось прождать Галша в местной школе, где не только учат грамоте и основам наук, но и готовят настоящих мастеров-механиков для работы в городе. Занятия уже закончились, школяры разошлись, и я сидел в одиночестве в пустом классе. Классы здесь такие: это большая комната, в ней стоят ряды деревянных столов и скамей для учеников, а у дальней от входа стены оборудовано место для педагога в виде помоста с пандусом, с пюпитром или конторкой наверху. В ожидании мне нечем было заняться, к тому же, я тогда устал, и просто сидел на скамье и бессмысленно смотрел на ученический стол перед собой. И тут я начал сознавать, что что-то в этой нехитрой мебели неправильно… Как и всё в этой школе, мебель там выглядит старой: по потемневшему дереву, специфическим трещинам, по отполированным и даже протёртым до видимых углублений локтями столешницам видно, что ей пользовались многие поколения учеников. Я не сразу сообразил, в чём тут дело. А когда понял, в душу мою ворвались могильный холод и тьма. Не смотря на долгий срок их службы, ни на столах, да и вообще нигде на мебели в этом классе — я тогда вскочил и всю её осмотрел! — не было нанесено никаких надписей, даже нарочито оставленных значков. А ведь всё это можно видеть в любом классе в Агарти, даже если мебель там относительно новая. Не смотря на то, что у нас такая порча мебели возбраняется, ученики пишут на столах мантры, рисуют священные знаки, а однажды я видел кем-то сочинённый стих, представляющий собой признание в любви. Наверное, всем детям, в каком бы мире они не жили, присуще что-то писать и вырезать на школьных столах или даже на скамьях. Но в этом классе не было ничего! Я не удержался и зашёл ещё в соседний класс. И там то же самое! «Не мертвецов же учили здесь последнюю сотню лет?» — подумал я в смятении. Когда, наконец, пришёл Галш Талеса, я поделился с ним своим открытием, и тогда он пригласил меня спуститься вниз, в подвальный этаж школы. Мы прошли вначале через учебные мастерские, а в конце добрались туда, где располагалось что-то вроде школьного музея. По дороге Галш любезно объяснил мне, что в Каменных Землях учёба проходит сообразно описаниям из главной книги этого мира. Науки и ремёсла считаются даром, оставленном богами, и к их изучению положено относиться со священным трепетом. Нерадивый ученик в глазах своего окружения — это богохульник, намеренно попирающий божественные дары и тянущий в пропасть греха остальных. Всё это вполне соответствует вселенской логике развития и характерно для большинства духовных школ. К благому и полезному учению, конечно, следует относиться с трепетом и прилежанием. Но только здесь леность или нерадение к учёбе у детей расцениваются как богохульство, а это, по-моему, уже слишком. То, что показал мне Галш там, в одном из дальних помещений… Это было орудие пытки. Сложное, изощрённое, одним видом кричащее о своих свойствах громче самой боли! Видимо, на моём лице тогда был написан ужас, так как эорианин сразу же принялся меня успокаивать, говоря, что на практике это орудие не применяется, что оно всего лишь учебное пособие. «Пособие? — удивился я. — Они запугивают этим учеников?» Оказывается, орудие пытки относится к изучаемому здесь предмету, посвящённому дисциплине и наказаниям. Именно этот предмет призван отвращать детей от ненадлежащих поступков. Я ещё спросил у Галша, как здесь вообще наказывают учеников и за что, и вот что он мне поведал. За провинности, которые всё же имеют место, вроде опозданий, неаккуратности в учёбе и нерадения к ней, учеников после занятий принуждают заниматься тяжёлой и грязной работой: им приходится, к примеру, перетирать в пасту жуков, чистить хлев или отхожее место. Работают они по нашим меркам не сказать, чтобы долго, ведь день здесь вообще короток — не успеешь оглянуться, как наступил уже вечер. Но, очевидно, по этой причине здешние дети прилагают к занятиям все возможные старания, что наказанием за их проступки служит неблагодарный и изнурительный для ребёнка физический труд. При этом педагоги соблюдают известные рамки справедливости: случайные ошибки, стечение роковых обстоятельств или же просто врождённые недостатки учеников не списывают на счёт их проступков и благосклонно прощают. Но вид того орудия, что стоит в подвале местной школы, ещё долго будет мучить меня в ночных кошмарах…
