Я вскочил, рывком преодолел разделявшее наши посты расстояние и вытянулся, начав доклад по форме. Но Озавак-Ан сразу же прервал меня жестом руки (он почти всегда так поступает) и, показывая на расстеленную перед собой карту, спросил, сколько времени мне понадобится для запуска аэроплана-разведчика и разведки обстановки по району, удалённому к юго-западу на 200 морских миль. Это, считайте, был уже восточный край Имеру. Я сразу понял, что радиограмма об угрозе с воздуха была не единственной: помимо неё, поступили ещё какие-то сведения о противнике. Дважды Рождённый тут же подтвердил мою догадку, показав на лежащую прямо на карте вторую радиограмму. В ней и говорилось о цели, обнаруженной в 200 милях от нас. Что именно там обнаружили, в радиограмме не уточнялось, но судя по реакции капитана, это была очень важная для нас цель. Но ведь дальность уверенного приёма видеосигнала от беспилотника, даже с учётом моих усовершенствований, всего около 100 миль, от силы 120 — и это в идеальных условиях! Хотя «Киклоп» шёл курсом на юго-запад, как раз в тот район, даже при самом полном подводном ходе расстояние сократилось бы до приемлемого в лучшем случае часа через два… Я смутился, но чётко изложил всё это капитану, а также добавил, что потом придётся искать и вылавливать приводнившийся аэроплан. Озавак чуть поразмыслил и уточнил, что цель надводная и очень крупная, на малые цели можно не обращать внимания, и возвращать беспилотник не нужно — нет времени. Во сколько я смогу уложиться. Я и так не особо ясно представлял себе, что отвечать, а этим он окончательно вогнал меня в ступор. И мой язык почти без моего участия ляпнул, что если два-три матроса помогут со сборкой, уложусь в полтора часа. Капитан невозмутимо кивнул и сразу же дал команду на всплытие и по громкой связи отдал приказ матросам. Мне он сказал: «Адиша, соберёте катапульту, запустите аэроплан, сразу же разбирайте всё и вниз. Пока разведчик летит к цели, мы пойдём на экране и сократим расстояние.» О, Близнецы! От волнения у меня начало темнеть в глазах, а грудь сдавило так, что я никак не мог вдохнуть. Ведь получалось, что это я своим обязательством перед капитаном заставил всплыть нырнувший было «Киклоп-4»! В такой обстановке каждая секунда пребывания наверху грозит нам воздушной атакой и гибелью, и от моих действий сразу стали зависеть две важнейшие вещи: выполнение боевой задачи и жизнь самого нашего судна со всем экипажем! Непрошеные сомнения полезли мне тогда в голову. В радиограмме о типе цели ничего не было, но Озавак ведь явно знает, что за цель обнаружена в том районе. «Крупная надводная» — но почему капитан не сказал, к примеру, «авианосец» или «крейсер»? Почему мы вообще отвлекаемся на второстепенную цель, а не идём прямо к месту встречи со своей флотской группой? На капитанском посту есть отдельная станция для приёма шифрованных сообщений, но она считается дублирующей и все радиограммы обычно приходят на мой пост связи. Пока я отсутствовал, на моём месте сидел электромеханик (по регламенту это он должен проверять пусковые контейнеры, но он, видите ли, подвержен простудам!), однако радиограммы мог получить и капитанский пост. Может быть, были ещё какие-то сообщения, персонально для капитана? А если бы я в тот момент находился на своём посту и сам принял шифровки?.. Всё это промелькнуло в моей голове, но не время было для волнений, гаданий и раздумий — собрав всю свою волю, я сосредоточился на поставленной капитаном задаче. После характерного толчка, который знаменует всплытие, и соответствующего звукового оповещения, электрозамок внешнего люка был разблокирован и я поспешил на склад, где меня уже ждали матросы.