Феня, она же Шурик и Сашка Фенина, всегда занята чужими делами, потому что одновременно работает в брачном агентстве лучшей подруги (недавно ставшей Фене мачехой) и в детективном агентстве бывшего мужа (а ныне мужа родной сестры). Феня весьма востребована на обоих местах работы, потому что одарена сверх меры интуицией, умением разбираться в людях и чисто человеческим желанием всем помочь и всех спасти. Феня уже ко всему привыкла, но на этот раз случилось нечто из рядя вон…
© Яна Розова, 2015
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
В первый же день своего пребывания в горах Феня припозорилась. Может быть, кому-то это и показалось бы чем-то стыдным, но Феня кусала себя за все места (не физически, конечно, а ментально): ужас какой – собрались вокруг все родственники, потом и прочий народ, захлопали крыльями, а она лежит в снегу, принцесса такая!
Инструктор, молодой симпатично-небритый парень Таулан, размазал ей по фейсу пригоршню снега, пытаясь привести в чувство. Потом обморочную дамочку торжественно препроводили в самое дружелюбное из шести очень дружелюбных местных кафе. Хозяйку здесь звали Зуйбадат. Увидев бледную дамочку в окружении целой свиты сочувствующих, она тоже захлопотала, разругалась на низкое давление, магнитные бури и прочее.
Зуйбадат помогла Фене подняться по крутой деревянной лестнице на низенький второй этажик, занятый одной-единственной комнатенкой, и принесла спецнабор местного туриста: коньяк, кофе и хычин.
Феня чувствовала себя вполне сносно, просто ощущала некоторую слабость, вот и все. Она припомнила, что головокружения ее донимали в юном возрасте, но потом это прошло. Возможно, голова перестала кружиться из-за энергичных утренних зарядок, которые Феню не убивали, а делали сильнее. А может, таковы оказались преимущества возраста. И вдруг, нате вам – только влезла на сноуборд, как вдруг внутри мозга зазвенело, колени подкосились и… бух!
Слопав хычин и опустошив рюмочку ароматного коньяка, Феня лежала в комнатке над кафе Зуйбадат, мирно засыпая, словно погружаясь в завитки метели. Прошло, наверное, немало времени, как вдруг снизу донеслось: цок-цок, цок-цок… И тихие голоса, и вскрик, и протяжное ужасное «а-а-а…», будто из чьего-то горла выходила жизнь.
Феня открыла глаза. Она не сомневалась: звуки ей не приснились.
Прислушиваясь, Феня спустила ноги в теплых носках на деревянный пол. Она боялась, что скрип выдаст ее с потрохами, но этого не произошло. Снизу снова донесся цокающий звук чьих-то торопливых шагов и тоскливо скрипнула пластиковая входная дверь, с трудом противостоявшая напору ветра снаружи.
Феня бросилась к окну. Эти домишки на склонах, построенные на скорую руку, возводились совсем невысокими, поэтому из окна второго этажа все вокруг просматривалось детально. Она увидела как от кафе Зуйбадат в полупрозрачную ласковую (если смотреть из теплой комнатки) вьюгу уходил человек в ядовито-желтой тонкой перелине, на которой синела надпись «Инструктор». Невозможно было не заметить, что «Инструктор» перемещался по снегу и наледи с сомнительной грацией пьяного бегемота.
Феня уже открыла рот, чтобы заорать в окно: ловите его! Но окно не открылось, да и надо ли было его ловить?..
И вдруг он обернулся.
Не успев скрыться, Феня попала на линию огня недоброго взгляда черных глаз. Инструктор смотрел на нее в прорезь черной балаклавы и это было несправедливо: Фенино обнаженное любопытное лицо – против его опасного инкогнито. Замерев от испуга, какой-то частью сознания Феня отметила, что он был очень похож на Таулана – ростом, повадкой, одеждой. Дутая куртка и лыжные штаны инструктора не могли скрыть жилистость его невысокой фигуры. Кажется, инструктор раздумывал – вернуться и убить эту дурочку в окошке или ну ее в болото. Выбрав второй вариант, он отвернулся и направился к месту посадки на канатку. Возле канатки толпились люди, уезжающие вниз, поднявшиеся наверх, местные и приезжие. Человек в перелине стал сливаться с ними, пока не слился.
Феня рванула по ступенькам вниз.
А там, посереди комнатки с восьмью столами, уже стояла Зуйбадат:
– Что же это? – Хрипло сказала она, разводя руки.
Тот, чьи хрипы разбудили Феню, сидел за угловым столиком, прямо возле двери. Его лыжный костюм был залит кровью. За его правым плечом, на обшитой пластиковыми панелями цвета сливок стене, влажно блестел кровавый след, напоминавший лезвие косы.
– Не трогайте ничего! – Крикнула Феня, подбегая. – Вызывайте полицию! Она надеялась, что жертва еще жива. Приподняла его веко, теплое, будто живое, Феня убедилась, что зрачок остался неподвижен.
В руке Фени оказался мобильник, она набрала номер Валерки Мирончука, который катался на склоне вместе со своими сыновьями.
– Вы где были в момент убийства?.. – Спросила Феня хозяйку кафе.
– Я? – Зуйбадат обернулась, блестя карими глазами и уже шмыгая своим большим носом. – В кухне, лагман делала. Он (Зуйбадат посмотрела на труп) – лагман заказал. Два лагмана.
Из мобильника в руке Фени прозвучал голос Валерки:
– Фенька? Ты еще живая?.. – он тяжело дышел, значит, катался вовсю.
– Я-то живая, но тут… – Феня впервые посмотрела на сидящее в углу мертвое тело. – Давай сюда, скорее! Человека убили. Сейчас полиция приедет, и ничего уже не узнаем.
