К потерявшему сознание человеку подскочили двое в чёрном. Взяли под руки, словно мешок с песком, потащив к выходу. Только на сей раз в воду тело не бросили. Загрузили его в стоявшую рядом бронированную машину. Раскачали и закинули, на «раз-два», в задний отсек.
Когда проверка людей у входа приближалась к концу, Грэг, наклонился к своему компаньону и шепнул настолько тихо, что даже Ева с трудом слова разобрала.
— Тормозни их в проходе, Ури. Ей нужно время.
Федры двинулись в направлении столика Грэга в тот момент, когда с Евой стало происходить что-то и вовсе уж странное. Дрожь в коленках ушла, но вместо неё сознание охватило какое-то необъяснимое раболепие. Руки вдруг вытянулись по швам, и девчонке непреодолимо захотелось упасть перед приближающимися солдатами на колени. Склонить перед ними голову и целовать кевларовые перчатки, моля о пощаде. И в принципе, не важно, за что. Безумное желание прильнуть к представителям власти и выпросить у тех поощрение своему поведению прямо таки разрывало её изнутри, томило душу, требуя немедленных действий. Ева уж было шагнула в сторону стражей порядка, однако в последний момент рука Грэга её удержала.
— Стопэ, малышка. Лобзание сапог федералов всего-то побочки от галимого нашего зелья. Скоро пройдёт.
Падать ниц через минуту и впрямь расхотелось, вот только безоговорочное почитание сменила вдруг некая абсолютная опустошенность. Отрешенность от новой действительности. Ева ничего больше теперь не хотела. Ни выказывать федрам преданности, ни отвечать на вопросы, ни даже смотреть на то, что произойдёт в "Сожри Слона" дальше.
— Просто молчи, я сам. — Хорошо хоть Грэг вновь возник где-то рядом.
Фигура с номером
— Офицер, простите, он не в себе. У бедолаги приступ раздвоения личности. Третья стадия, без возможности реабилитации. Но разрешение от
Федр остановился. Опустил занесённую для удара руку, и повернул закатанный в рубероид визор в сторону Грэга.
— Ваш номер в Реестре?
Здесь Ева впервые услышала его голос. Тяжёлый с металлическими нотками в начале фразы, он однозначно не принадлежал человеку из плоти и крови. Скорее то была некая заданно воспроизведенная звуковая дорожка и от осознания того, что перед ней биологическая машина для наведения порядка, сердце Евы сковал первобытный ужас.
—
В разговоре возникла пауза. Киборг видимо сверял информацию с базой данных в своей голове, потому как вскоре в правом верхнем углу его шлема моргнула зелёная лампочка и, кивнув мощным забралом, он выдал:
— Грэг Левински? Бизнесмен?
— Всё верно, офицер.
— Его?
Кевларовый указал на валяющегося на полу Ури.
—
Сверка данных повторилась. Федерал дал команду поднять гениально исполняющего роль психически больного Ури с пола и усадить его в ротанговое кресло.
— Обрам Гирш?
— Да.
— Лицензия на проживание заканчивается через два месяца.
— Конечно, офицер. Он знает об этом.
Едва вопросы уладились, "ноль пятый" двинулся к Еве. Попытался Левински обойти, но тот снова преградил стражу путь.
— Ещё минуту, офицер. Скажите, могу я получить разрешение на опеку над больным родственником? Дело в том, что Обрам мой брат по линии отца. Очень далёкий, но не менее от этого мной уважаемый, и за определенную сумму лексов я бы хотел. Ну… вы меня понимаете?
Договорить он не успел. То ли федерал понял, что его пытаются задержать, то ли на самом деле потерял к выясненным личностям интерес, только в следующую секунду, попросту отодвинул Грэга в сторону (благо сделать это было не сложно) и остановился точно напротив перепуганной насмерть девушки.
— Ваш номер в Реестре?
Ева стояла едва дыша. Беспомощно хлопала на него безбрежными своими, голубыми глазами.
— Она со мной офицер, — поспешил вступиться за девчонку Левински, — товар с Леванты, но взглядов местных повстанцев не разделяет. Абсолютно лояльна властям
— Пусть скажет об этом сама.
— У дурочки шок. Вы ведь знаете, как это бывает. Левантийки мягкие. Их душевная конституция не приспособлена для наших реалий. Поэтому, жить в