Мысли переключились, отчего мучавшая её тошнота стала менее явной. С каждым новым, пройденным метром, уходящие наверх бетонные плиты становились толще. Мох на их поверхности исчез, а его место заняли свисающие со стен известняковые сталактиты. Опоясанные причудливой бахромой гребёнки вгоняли душу в уныние. Ева не любила спусков под землю, боялась катастрофически, отчего даже безобидные поездки в метро вызывали в сердце нервные боли.
Подмывало много чего у Велис узнать (в том, что именно в её тело она здесь вселилась, Ева больше не сомневалась) однако присутствие рядом мужчин останавливало.
Люлька дёрнулась снова. Накренилась в сторону, отчего один из канатов провис, а второй, напротив, в противовес ему натянулся.
— А-а-а! — Ури вцепился в перила так сильно, что державшая их пластина жалобно застонала.
— Сюда быстро! — Грэг мгновенно перетащил Еву поближе к себе. Положил руки девчонки на поручни, а сверху прижал своими.
— Держись, киса. Немного осталось. — И, задрав голову вверх, заорал, — Хэнк, х*р бы тебя побрал, что это *****, сейчас было такое?
Эхо разнесло голос Грэга по всем закоулкам, разбудило дремавших в норах мышей и, отскочив от каждого плоского камня, растворилось в глубине подземелья. Минуты две в шахте было спокойно, а затем едва различимо, как будто седой бармен отвечал Грэгу откуда-то из "Сожри слона", Ева услышала:
— Живы там? У меня шестерня отвалилась. Один момент, сейчас починю.
— Мне, что, придётся с ним спать?! — От мысли лечь с "козлистым" в постель, Ева не выдержала, спросила вслух.
— С кем?
Грэг непонимающе к ней наклонился. Хотел развернуть лицом к себе, но передумал. Не стал рисковать безопасностью.
Вел походу была каким-то особенно пакостным Формуляром, потому как психику Чтеца своего не щадила.
Новый рвотный рефлекс вышел особенно сильным. Девчонка (позабыв про ведро) перегнулась через перила, собравшись блевануть в зияющую пустоту, но Левински вовремя подхватил её под плечо.
— Эй-эй-эй. Этого только мне не хватало. Ты что, твою …. беременна?
Меж тем Хэнк корыто своё наладил. Платформу выровнял и медленно спуск продолжил. Ева не пыталась больше общаться с Велис. Поняла, что до добра этот диалог не доведёт. Мечтала лишь об одном, ступить скорее на землю, поэтому едва платформа коснулась пола, с облегчением выдохнула.
— Без визгов теперь! — Грэг снова поспешил взять подопечную за руку.
Помог той из лифта выбраться и осветил фонарём место, где они оказались.
Подземелье встретило их прохладой и сыростью.
Едва, люлька ржавым брюхом коснулась поверхности, Левински протянул Гиршу фонарь, а сам, повесив ружьё за спину, шагнул в темноту. Пока толстяк разбирался, где, там, у светильника кнопка, Грэг успел ощутимо о стену удариться, после чего под ногами его что-то хрустнуло. Затем ещё и ещё раз. Казалось, он набрёл на некую, скованную морозом лужу. Пытается из неё выбраться, но всякий раз ломает хрупкую поверхность тонкого льда, превращая корку в мелкое крошево.
— Ури, сожри тебя крабы после отлива, зажги уже долбанный этот фонарь!
Крабов, судя по всему, Гирш не любил ещё больше чем нагоняев от шефа, поэтому луч света в его руках разогнал темноту вокруг сию же секунду.
— Да, чтоб тебя!
Когда мощный прожектор отвоевал у мрака часть подземного лабиринта, Ева вдруг поняла, что лучше бы Ури выключить свет обратно.
Пещера просматривалась всего-то до ближайшего поворота, но и того, что она увидела, для паники оказалось достаточно.