К тому же давно пора было прояснить ситуацию с Владом. Следовало, наверное, уже сообщить родителям подробности о разводе. Ведь с момента последнего разговора Ева всё больше отделывалась от серьёзной темы дежурными фразами, типа: "Да ерунда, мам. Всё хорошо" или "потом как-нибудь расскажу". Ну не желала она выплёскивать на семью ту боль, что накипела внутри. Не обязаны близкие люди разгребать за ней, всё, что она натворила. Чай не маленькая уже, сама справится. И нюни перед отцом распускать последнее дело. Он, конечно, пожалеет, выслушает. Деньгами поможет. Но, как ему объяснить, что не работает в наше время всё, чему он её научил? Не в ходу сейчас качества, что в его молодости ценились. Доброта, сочувствие, вера.
Пробовала. Неоднократно притом. Когда окружающие осознают, о чём речь, смотрят как на умалишенную. Слабой даже считают. Дефектной какой-то, не способной в их мир вписаться.
"Дурында ты, подруга, сопли перед ним распускать. Счастье дуракам. Сегодня лаве решает", — фыркнула как-то Вика, когда Ева заговорила о своих чувствах к Владу.
Да и по фиг тогда. Проживем.
Раз мягкость воспринимается слабостью, закрыть значит ото всех свою душу. Спрятать эмоции, загнать настоящие чувства поглубже. На самое дно. Туда, где истинной Еве никто уже больно не сделает. И жить себе дальше серой вороной. Притворяться счастливой. Пустышкой на лайте, раздающей "друзьям" дежурные фальш-улыбки. Что поделаешь, раз время такое?
Как назло, сегодня она без вариантов опаздывала. В поисках новой работы, посетила несколько встреч, среди которых было и собеседование в знаменитой
Честно сказать, на работу в
По закону подлости, ещё и автобус сегодня неприлично долго задерживался. Ева взглянула на фитнес-часы — было 18:40. Дорога до дома займёт минут двадцать, если не будет пробок. Но следует ещё добежать до квартиры, открыть дверь и успеть сбросить обувь. Вряд ли она управится. По всей видимости, вечер для чтения сегодня потерян. Придётся оставить Велис в обществе Дины и "Собак" отказаться.
С места, где Ева стояла, трасса просматривалась до самого торгового центра, но транспорта на ней не было. Водитель, скорее всего, припарковался где-нибудь на другой стороне улицы и вздремнул. Либо, что ещё хуже, сломался по пути в город.
Можно было, конечно, вызвать такси. Вот только утром, впопыхах телефон она оставила дома, а ловить машину у тротуара очень уж не хотелось. То ещё, надо признать, удовольствие. В половине попыток остановить транспорт обязательно подкатит какая-нибудь "в рубероид тонированная" иномарка и уверенный в своём превосходстве над миром джигит станет зазывать "красавыцу прокатытса"
Так что, дальше либо пешком, что, в общем "не вариант", либо продолжать ждать автобус вместе с начинающим выказывать недовольство народом на остановке.
Ева избрала последнее. Зашла под высокий навес, но, убедившись, что места там заняты, вернулась обратно на открытую площадку. Постояла там некоторое время и неожиданно почувствовала, как к горлу вновь подкатывает знакомая тошнота. Перед глазами поплыли радужные круги, в ушах зазвенело, а в теле, внизу живота, появилась знакомая с недавнего времени слабость.
(Да что ж такое то?!)
Стараясь не показывать вида, она глубоко вздохнула и опустила руку в сумочку. Нащупала там бутылочку минералки, достала её и сделала несколько жадных глотков. Состояние было настолько поганым, что Ева вспомнила: где-то на дне косметички у неё валяется визитка Стеши. Подумала даже, что неплохо бы той сейчас позвонить, попросить, чтобы соседка приехала и отвезла её на квартиру. Но достать телефон девушка не успела, свет вдруг померк, веки сомкнулись, и едва не лишившись чувств, Ева упёрлась плечом в фонарную мачту.
К счастью приступ слабости длился недолго. То ли минералка так быстро подействовала, то ли оттого, что Ева стала глубже дышать, но предательский тремор в ногах, а вместе с ним и тошнотворное состояние постепенно ушли. Остались, правда, пробки в ушах, но (Ева знала это по прошлому опыту) и они вскоре исчезнут.