Тюменцев ходил по кораблю почти беззвучно, как призрак. Это могло бы быть отличной способностью разведчика, где-нибудь на границе, или вахтенного офицера, затеявшего осуществить внезапную проверку с дрессировкой юнцов, спящих на вахте. Но секрет Федора Антоновича был прост, и он не хотел им злоупотреблять. Туфли он носил не совсем уставные – трофейные, из Италии. Смешно сказать, но Тюменцев выменял их еще при приеме линкора. Сменялся с загорелым инженером на пачку крепкой советской примы. Этот табак был в диковинку изнеженным легким итальянца. За такую пачку он не пожалел коробочку с выданными казенными ботинками из натуральной мягкой кожи отборных Тосканских бычков. Подошва ботинок мягкая, не деревенеющая на морозе, а оттого тихо ступающая по металлу палубы. Нет привычного звона каблуков, так некстати выдающего путника в тиши корабля.
– Федор Антонович, все в порядке, просто демонстрирую матросам образец командного голоса.
– Чтоб не спали?
– Чтоб не спали, – согласился Лоб уже тихим, почти шепчущим голосом.
– А мне вот, тоже не спится… – Вздохнул Тюменцев и жестом пригласил пройти Лба вперед. Последовал за ним к верхней палубе.
После душной канцелярии воздух октябрьского неба упоил свободой. Первоначальная мысль Лба выйти покурить растворилась с первым глотком мороза. Дурман исчез сам собой.
– Людей не хватает?
Старшина кивнул.
– А я вот, наоборот, лишних насчитал. – Тюменцев кивнул головой в сторону трапа.
– Как так?
– Прогуливался по второму ярусу. По делам. Юнцов заселили на нижней палубе, преимущественно – после молчания недолгого добавил капитан-лейтенант. Но и там где я проходил, встречал салаг. Не одетые, а на ком-то как мешки весят выданные робы.
– Притрется роба то… – кивнул Лоб.
– Притрется. Только вот двое чудиков мне показались странными. По виду, не худые щенки, и роба на них была не новая. Но не помню я этих лиц. Хотел было им что-то сказать, да прошли они. И будто немые оба. Разве так ходят морячки друг с другом?
– Идут, не шутят, не подкалывают друг друга, ни на секунду не улыбнуться?
– А как еще на флоте прожить, – засмеялись в оба голоса, – без шутки то, да подколки…
– Вот-вот. И я про то же. А эти идут и молчат.
– Где, товарищ старший лейтенант, говорите, видели их?
– На второй палубе, у перехода. Да мало ли куда их занесло с последних минут.
Лоб пожал плечами.
– Ну, ладно, доброй ночи, Владимир Егорович.
Старшина приложил вытянутую ладонь к виску и направился обратно в недра корабля. Парочка, упомянутая Тюменцевым, могла бы пролить свет на одну лишнюю шлюпку, пришвартовавшуюся у линкора ночью. С одной стороны и Федор Антонович служит на корыте с момента его отрофеивания от итальянцев. Но и состав команды в более чем тысячу душ обновляется почти каждый день. Всех не упомнишь. К тому же, той парочкой зевак могли оказаться простые гребцы с пристани, что дежурили по наряду при порту. Доставили, к примеру, на линкор юнцов, а сами искали гальюн, вдруг приспичило.
Тюменцев направился к себе в башню. Время уже за полночь, а завтра еще ответственный день по отбору прибывших команд. Есть среди юнцов и его будущие подчиненные. Многому ребят предстояло обучить.
По привычке, зашел в БЧ, проходя мимо связистов. Там сегодня должен был дежурить Колька Мильниченко. Мужичек бывалый, много интересных баек понарассказывал за годы совместной с пятьдесят второго года. Такого перед сном проведать, приятную сказку на ночь послушать.
«Вот те на…» – удивился Тюменцев представшей картине. В иллюминатор, что был на полпути к Артеллерийской башне он увидел вальяжно расположившегося на прокладочном столу рубки сказочнике Мельниченко. Тот подложил под голову какие-то приборы вместо подушки и мечтательно смотрел в потолок, ища на ржавом металле звезды.
Старший лейтенант постучал пальцем по стеклу.
Колька встрепенулся, посмотрел на звук и подпрыгнул со своего гнездышка.
Тюменцев пальцем, приложенным к большим пухлым губам, попросил не шуметь и не будить остальных обитателей рубки. Поманил выйти на воздух.
– Доброй ночи, Федор Антонович…
– Дисциплину расслабляешь, Николай Григорьевич.
– Притомились за сегодня мои ребятки, товарищ старший лейтенант, – Мельниченко почесал затылок, не находя других слов в оправдание своей минутной слабости.
– Да, денек выдался тот еще…
Тюменцев вспомнил непростое возвращение с похода, суету с прибытием новобранцев, неразбериху с погрузочными командами. Рулевой рубке досталось по расчету быть во всех перечисленных мерроприятиях в составе хозяйственных команд. Не сладко.
– Да не подумайте… Службу несем исправно. Это тут приютились ребятки не с дежурных команд. Мои стоят на своих постах, – тыкнул в угол стекла, – вон, видите Пашка спит, он должен был сегодня в увольнение пойти. Не сложилось. Что-то напутали в канцелярии. А внизу, у них там на палубах нижних, душно очень. Вот он и Витька попросились тут, на свежем воздухе, ближе к небу, выспаться.
