Кри закрыла глаза и тут же вздрогнула, услышав стук в дверь. «Адвокат», – подумала она.
– Уходите. – Кто-то снова ударил в дверь. – Пожалуйста, уходите.
– Открой дверь, детка.
Голос слабо доносился через дверь, но напоминал бабушкин. Ни один голос не звучал так тихо и в то же время так уверенно. И больше никто не называл ее
– Кто вы?
Кри посмотрела в глазок. Женщина казалась маленькой и иссохшей, такой низенькой, что Кри видела только часть ее лица – лоб, волосы, морщинки и черные глаза.
– Можешь называть меня Вердиной. Почти все так меня зовут.
– Что вам нужно?
– Ну, поговорить, конечно.
Кри приоткрыла дверь, но цепочку снимать не стала.
– Я вас не знаю.
– Мы встречались однажды, когда ты была совсем маленькой. Твоя мать приводила тебя ко мне в дом. Я водила тебя в Пустошь.
Кри казалось, что она помнит тот день: руку матери, ее твердую хватку на запястье, старуху, окутанную клубами дыма. Потом были слезы и камешки, вылетавшие из-под колес машины матери.
– Вы держали собаку, – сказала она.
– Правильно, детка. Плотт-хаунда, которого мы звали Редмонд. После отъезда твоей матери он спал на крыльце, положив голову тебе на колени. Он ездил с нами в Пустошь. Ты хотела, чтобы он остался с тобой, а я не разрешила. Ты очень разозлилась.
Кри сняла цепочку. Женщина казалась очень старой; она улыбалась. За ней стоял крупный мужчина с квадратной челюстью и с проседью в волосах.
– Это Леон, мой внук. Ты собираешься держать нас в коридоре?
Кри убедила не ироничная улыбка, а запах дыма от одежды старухи. Даже сейчас он казался знакомым.
Вердина и Леон прошли в квартиру, а Кри заперла за ними дверь.
– Спасибо, детка. Твоя мать дома?
– Ее нет.
– У тебя есть кофе?
– Не уверена.
– Будь хорошей девочкой, проверь, пожалуйста. – Они прошли за ней на кухню. Происходящее казалось Кри нереальным. Вердина выглядела, как бабушка, – маленькая, жилистая, с острым взглядом.
Гости уселись за стол; Кри порылась в ящиках и принялась готовить кофе.
– Ты очень похожа на свою мать в юности, но, хочу сказать, выглядишь нездоровой. – В руке дребезжала сахарница; Кри сняла крышку и сунула туда ложку. Когда обернулась, старуха, хотя и улыбалась, смотрела на нее печально. – Благодарю. – Кри насыпала в кружку сахара. – И молока, если можно.
Она достала из холодильника упаковку, но, понюхав, скривилась.
– Молоко испортилось.
– Тогда просто с сахаром. – Кри кивнула и снова отвернулась к закипавшему кофе. – Леон, будь так добр, посиди в соседней комнате. – Внук выполнил ее просьбу, и когда кофе был готов, Кри наполнила кружку и поставила на стол. – Итак… – Стуча ложкой, старуха размешала сахар. – Какие видишь сны?
– Что? Я не…
– Висельное дерево или погребенных заживо? Эти два снятся чаще всего. – Кри обмякла на стуле. Закружилась голова, зазнобило. Отхлебнув кофе, старуха кивнула. – Когда это началось?
– Кажется, я больна.
– Просто дыши, детка. Мы всего лишь беседуем.
Закрыв глаза, Кри сосредоточилась.
– Девочка с ножом, – сказала она. – Этот снился мне несколько лет, но не часто. А другой… – Она запнулась. – Уже четыре дня. Четыре ночи.
– Другие видела?
– Иногда, – уклончиво ответила Кри. Она была не готова рассказывать про Джонни Мерримона или ворота. Кри уже боролась со слишком многим. С этой женщиной. С их разговором.
Добавив в кружку сахара, Вердина снова застучала ложкой, потом отхлебнула, не сводя глаз с лица Кри.
– В юности твоя мать видела сны, хотя, возможно, она станет отрицать, если спросишь. Твоя бабушка видела их до самой смерти. И твоя прабабушка тоже. В вашей семье всегда искали женщин. И всегда находили.
– Поэтому вы здесь?
– Я здесь потому, что никто не видел снов за пределами Пустоши. За полтора века никто и никогда. Кроме тебя.
Под взглядом черных глаз Кри заерзала на стуле. В этой старой женщине было слишком много силы, слишком много огня.
– Насколько близко вы знали мою бабушку?
– Мы были двоюродными сестрами. Вместе выросли.
– А Хаш Арбор?
– Я жила там, как и ты, но давным-давно уехала.
– Почему?
– Из-за мужчины, пришедшего извне. Подумала, что влюблена.
– А вы… ну… вам снятся сны?
– Когда-то снились, – сказала Вердина. – Давно.
– Зачем вы здесь?
– Помочь тебе.
– Но как?..
– Давай поговорим об этих снах. Что ты помнишь о времени, проведенном в Хаш Арбор?
– Думаю, почти всё.
– Помнишь историю про Айну?
Вопрос удивил Кри.
– Это сказка для детей. Бабушка рассказывала ее перед сном.
– Расскажи мне.
– Зачем?
– Уважь старуху.
Просьба рассказать эту сказку поразила Кри сильнее, чем все остальное. В ней заключались и начало и конец: один из первых уроков, преподанных ей бабушкой, и последняя сказка, рассказанная в день ее смерти. Кри была такой маленькой, что, опустившись у постели на колени, оказалась лицом к лицу со старушкой. Даже сейчас, закрыв глаза, она видела усталую улыбку и карту морщин на ее коже. Бабушка пахла чаем, сухой листвой и умиранием.
