Безмолвие полностью

Он уже прошел футов двадцать, а Джек все стоял, погрузившись в тревожные размышления о последствиях. Там, где Джонни полагался на чутье, Джек всегда просчитывал риск. Для этого требовалось более глубокое понимание ситуации, терпение, следование дорогой осторожности и внимания. Джек знал, чего хочет шериф. Это беспокоило его, но Пустошь была сейчас важнее. Так что на обратном пути Джек шел за другом и не спускал глаз с тропинки. Где те сомнительные места, странные повороты?.. Нет, это все полная бессмыслица.

– Смотри, куда идешь.

Джонни указал на королевского аспида под ногами, но даже это показалось Джеку мелочью в сравнении с его недавним приключением.

– Послушай, а тебя это вообще не беспокоит, а, Джей-мэн? Ну, сам знаешь. Что ты здесь один.

– Глупый вопрос.

Неделю назад Джек согласился бы с этим.

– Как думаешь, что убило Бойда?

Джонни остановился и повернулся:

– Скажи-ка еще раз.

– А?

– Ты спросил, что убило Бойда. Не кто, а что. Почему?

Джек задумчиво опустил голову.

– По правде говоря, я и сам не знаю.

– Точно не знаешь?

– Я же сказал, не знаю.

Джек действительно не знал.

Но теперь, следуя за Джонни, он задумался об этом.

Что убило Уильяма Бойда?

Что?

Нет, вопрос не казался нелепым, не резал слуха.

Шагнув на твердую землю, Джонни остановился под последними деревьями и скользнул взглядом по поляне.

– Многовато их тут.

Джек, выглянув из-за спины друга, насчитал по меньшей мере пятнадцать полицейских. Некоторые курили, и вид у всех был напряженный. Шериф, опершись обеими руками о стол, изучал расстеленную карту.

– Ты только помни, что я сказал.

– Ждать адвоката. Понял.

– Отступи, я пойду первым.

Джек пошел впереди и в какой-то момент почувствовал себя не в своей тарелке: вести за собой Джонни Мерримона было непривычно. На полпути к старой церкви их заметил шериф.

– Явились со звонком, советник. Еще минута-другая, и я послал бы за вами.

– Сказал, что найду, и, как видите, нашел. – Джек остановился в нескольких шагах от шерифа и собравшихся за его спиной полицейских. – Надеюсь, и вы выполните свое обещание.

Отстранив Джека плечом, Клайн шагнул к Джонни и уперся в него тяжелым взглядом. Джек даже подумал, что, пожалуй, еще не видел ни у кого такой враждебности.

– Заставил ты нас побегать этим утром…

Джонни молча пожал плечами, и шериф прищурился. Грязь у него на форме подсохла, следы от нее остались на лице и руках. Рядом с ним Джонни выглядел свеженьким, как цветок. А еще он почти улыбался.

Вот же дерьмо…

– Ты почему сбежал прошлым вечером?

– Вы вели себя как придурок.

– Я занимался мертвым миллиардером. В таком деле не до нежностей.

– По-моему, дело было не только в этом.

– Не стану лгать тебе, сынок. Я тебя не понимаю и не стану притворяться, что ты мне нравишься. Это не новость для тебя, не сюрприз. Но как только ты ответишь на мои вопросы и сделаешь это в уважительной манере, мы быстренько закроем вопрос. – Шериф повернулся и поднял руку. – Если проедешь со мной в участок…

– Нет.

– Извини? – Шериф дважды моргнул и остался с открытым ртом.

На Джонни это не произвело ни малейшего впечатления.

– Насчет участка речи не было. А поговорить мы можем и здесь.

– Нисколько не сомневаюсь, что тебе это понравилось бы, но я говорю от нас всех. Людям нужно переодеться, и кондиционер лишним не будет.

– Тяжелый выдался денек на болоте?

Шериф напрягся, как и двое возникших у него за спиной помощников, осунувшихся, злых, с искусанными мошкарой физиономиями.

– За такое, парень, я могу спесь-то сбить…

Джонни указал пальцем.

– Пиявка.

Шериф вскинул руку к шее, нашел пиявку, сорвал и швырнул на землю.

– Сукин сын.

Джонни улыбнулся.

И шериф сбил его с ног.

С парковки и по коридорам его вели шестеро. Двое держали за руки, двое шли впереди и еще двое сзади. Джонни отбивался, как только мог; он знал, что его ожидает.

– Ничего не говори! – крикнул через толпу Джек. – Шериф, это неприемлемо! Мой клиент арестован?

Шериф сердито обернулся.

– Вы, советник, свою минуту получите. – Зазвенел зуммер, и вся толпа копов втиснула Джонни в дверной проем. – Но не сейчас.

Хлопнула металлическая дверь, и Джонни остался один в окружении людей в форме, в коридоре, который помнил. Он знал, что Джек расстроился, но шериф никогда не допрашивал Джека, не нависал над ним, не дышал в лицо, не сажал под замок. Джек не знал – и знать не мог, – как сильно все здесь замешено на личном. И, конечно, он не представлял, каким адом может стать одиночная камера для такого человека, как Джонни. А вот шериф представлял. Он сам видел, как Джонни расхаживает по камере, словно зверь в клетке; знал, что он не может ни есть, ни спать. В тот раз только коллапс разорвал круг. Прошла целая неделя, прежде чем Джонни очнулся под капельницей, с канюлей в руке, и медсестра подняла ему веко.

Вы меня слышите?

Знаете, где находитесь?

Шериф стоял рядом и, хотя не улыбался, выглядел довольным. Когда он наклонился над Джонни, от него пахнуло зубной пастой и тоником для волос.

– В тюрьме голодовок не бывает.

– Я не голодал.

– Вот это мне и нужно было от тебя услышать.