– Ну, это слишком сильное слово.
– Что ж, ты здесь. – Она коснулась его руки. Закатный свет сада добавлял ей красоты. – Для меня это самое главное.
– За что и выпьем. – Джонни поднял стакан, но градус настроения уже упал. Разговор перешел на Уильяма Бойда и
– Сочувствую его семье. Они, должно быть, до смерти обеспокоены.
Последовавшие за этим секунды захватили внимание Джонни: Клайд мягко коснулся ее шеи костяшками пальцев и наклонился ближе, как будто лишь тепло могло спасти потерянную ею улыбку. Любовь… То была любовь в чистейшем ее виде, и Джонни понимал эту силу.
– Мне нужно домой.
– Думала, ты останешься на ночь.
Джонни поднялся и поцеловал ее в щеку. У нее – своя любовь. У него – своя.
– Передадите Джеку мое «пока»?
– Конечно.
– Спасибо за обед.
Джонни кивнул сидящему рядом с матерью Ханту, вышел через садовую калитку и свернул в переулок, где оставил свой грузовичок. Несколько секунд постоял, наблюдая за стайкой дымчатых иглохвостов, заложивших крутой вираж и вихрем пронесшихся над крышами и верхушками деревьев. Все было таким знакомым: упругое биение крыл, пронзительный щебет. В любой момент они могли нырнуть в одну из поднимавшихся на фоне неба старых печных труб, и Джонни пытался угадать, в которую именно. В Пустоши он знал каждое дуплистое дерево, но в городе его одолевали сомнения.
Вот так он стоял и ждал, и когда свет прояснился, стайка снова развернулась, спикировала и исчезла.
Третья труба слева.
Старое викторианское здание.
Повернув ключ зажигания, Джонни опустил стекла на обоих окнах и поехал домой. Маршрут хорошо знакомый, и рулевое колесо крутилось под рукой, словно руководствуясь собственными соображениями. Исторический квартал. Здание суда. Старая улица, застроенная кирпичными домами и ведущая к железнодорожным путям. Поначалу Джонни пребывал в состоянии довольства собой и миром, но мысли о Джеке с его вспышками раздражения нагнали темных туч. Радости не было ни в растворяющемся в сумерках городе, ни в первой яркой звезде.
Джек хотел получить ответы.
Джонни хотел, чтобы все осталось без перемен.
Значило ли это, что у него не было своих вопросов? Да нет, черт возьми. Вопросы у Джонни были. Сотни. Рискнет ли он жизнью ради того лишь, чтобы найти ответы? Из всех вопросов этот был простейший, а ответ на него – еще проще.
Он понимал, что это значит, но не придавал значения. То, чем он владел, было безупречным, идеальным и чистым. Снова и снова Джонни возвращался к этим словам.
Его жизнь была магией.
Магия – это прекрасно.
Город у него за спиной погрузился в темноту, и Джонни постучал пальцами по рулю. Джек слишком поддается беспокойству. Такая уж у него натура.
Перемен быть не должно.
Джонни повертел эту мысль так и этак. Чем дальше от города, тем меньше оставалось от злости и раздражения. Он миновал заброшенную ферму и заросший травой проселок.
Вдали уже темнела Пустошь.
Джонни чувствовал ее.
Проехав еще три мили, он увидел далеко позади свет фар. Две яркие точки быстро приближались и в какой-то момент вспыхнули, будто взорвались. Джонни заслонил ладонью глаза.
– Какого черта?
Преследующий его автомобиль висел в десяти футах от заднего бампера грузовика. Фары били в упор. Джонни заметил блеск хрома. Что-то большое. Он бросил взгляд на спидометр – 62 мили в час. Выжать из себя больше старичок не мог. Джонни махнул рукой, но преследователь обгонять не собирался. Сначала он отстал, потом резко рванул вперед – двадцать футов, пять…
Джонни прибавил до 68, потом до 70.
Колесо соскочило с дороги, и руль дернулся в руках, словно взбрыкнувшая лошадка. До следующего поворота оставалось полмили – последний участок с твердым покрытием до съезда на проселок, который вел уже к самому его дому. Джонни вел машину строго по прямой, не сводя глаз с дороги в ожидании поворота и чувствуя, что грузовичок начинает не выдерживать взятой скорости. От прокладок поднимался дымок. На прямом отрезке Джонни добавил газу, но огни не отставали. Пять футов… меньше… Злость, чистая и холодная, заполняла его, вытесняя все остальное. Нога сдвинулась на педаль тормоза, но толчок случился раньше. Получив удар сзади, грузовик прыгнул вперед, и его повело влево. Джонни попытался удержать машину, взвизгнули покрышки, но за первым тараном последовал второй, а третий уже не понадобился. Дернувшись вправо, потом влево, грузовик накренился и покатился в кювет. Джонни врезался головой сначала в приборную панель, потом в заднее стекло. Все громыхало, трещало и кувыркалось. Мелькнул свет, гравий, черные деревья… Наконец грузовик остановился. Он лежал на боку с вдавленной крышей и разбитым стеклом. В наступившей внезапно тишине слышалось только негромкое «тик-тик-тик». На панели мигнул и погас единственный огонек.
– У-у-у… Господи…
