Что сейчас скажет мой муж, я знала. Как бы в подтверждение этому Роберт глянул на часы.
— Извините, что помешал, но мы должны собираться на встречу, на которую не можем опаздывать, — объявил он.
Клиза резко поднялась, словно стул под ней загорелся.
— Конечно. Это я прошу извинить меня, пан Рейманн…
— Без проблем.
— Послушай, Роберт… — начала я.
— Мы и вправду опаздываем, — отрезал муж, и лицо его приняло такое выражение, будто он и в самом деле с тяжелым сердцем вынужден выпроводить Йолу.
Роберт был замечательным актером, а я уже знала, что сегодня на спокойную ночь могу не рассчитывать.
Я старался вытянуть из памяти каждую, даже мельчайшую, деталь проклятой футболки. Каждую новую деталь, касающуюся позы Евы, выражения ее лица — все, что могло бы оказаться полезным.
А ведь наверняка что-то было. После услышанного от Клизы у меня уже не оставалось сомнений, что это не просто сигнал о помощи, а нечто большее — закодированное сообщение, а может, даже подсказка, где искать Еву.
Однако память меня подводила. Головная боль, усталость и то и дело возникающие перед глазами картины окровавленной постели в квартире Блица лишь способствовали этому. Вместе с тем напрягала мысль о том, что я точно в розыске — если не формально, то фактически. Первый встречный полицейский, установив мою личность, уже глаз с меня не спустит.
Я понимал, что мне нужно хоть немного отдохнуть, освежить разум, чтобы тот мог снова работать.
Клиза позвонила через час или полтора после нашего последнего разговора.
— Где ты? — спросила она.
— Возвращаюсь в Заодерье.
— Тебе нужно исчезнуть из города как можно скорее.
— Так и собираюсь сделать, но…
— Знаешь, где Хжанстовицы?
— Угу.
— Есть там один мотель при дороге, ведущей на Ченстохово.
— Знаю его.
Его мало кто не знал. Под Ополем было два больших теннисных комплекса: один в Хжанстовицах, другой в Завадзе. Они возникли тогда, когда в Польше еще никто не знал теннисистку Агнешку Радваньску.
— Остановишься в нем на какое-то время, — сказала Клиза. — Номеров там достаточно, но никто не должен обратить на тебя внимание. Поскольку мотель придорожный, то, думаю, немало людей останавливаются там анонимно.
— Необязательно, — выразил я сомнение. — Если он находится на трассе, то это не значит…
— Что дорога от этого меньше, — оборвала меня Клиза.
Я закатил глаза и опустил телефон. Потом снова поднял:
— Будешь все время прерывать меня?
— Хочу решить все побыстрее. Это очень важно!
— В таком случае определись с другим местом. В том мотеле есть ресторан, куда часто приезжают люди из города.
Йола пробормотала себе под нос что-то невразумительное. Похоже, выругалась.
— Находясь в отеле, можно обойтись и без посещения ресторана.
— Да, но…
— Значит, тогда по-быстрому там отметишься и не будешь показываться.
На протест у меня не хватило сил. Вполне возможно, что она права. Так или иначе, мне нужно было место, где я мог бы спокойно подумать над тем, что же еще было запечатлено на снимке. Вместе с тем в душе я не переставал сокрушаться о том, что лишился фото, спугнув похитителей. Одно только было непонятно…
— Ты здесь, Верн?
Опять Верн! Но я уже отказался от попыток поправлять ее.
— Обдумываю кое-что…
— Не обдумывай ничего. Только делай!
— Это твой принцип?
— Нет, но сейчас он должен стать твоим.
Я умолк, провожая взглядом проезжающие автомобили. Параноидальные чувства, видимо, потихоньку покидали меня, поскольку мне уже не казалось, что я служу предметом внимания окружающих.
— Кто такой Фил Брэдди? — спросил я.
Клиза не отвечала.
— На чьей он стороне? Какой у него во всем этом интерес?
Когда молчание на другом конце уже стало затягиваться, я негромко кашлянул.
— Ну, что я могу тебе сказать… — буркнула Клиза.
— Что-нибудь.
— Установила только, что после удаления своего поста он не разместил его снова. Никакого следа не осталось.
Мысль о том, что Фила могла постигнуть участь Блицера, вызвала у меня дрожь. Но нет, такое невозможно. Я надеялся, что похититель Евы вряд ли обладает большими возможностями, позволяющими ему дотянуться до кого-то в Великобритании.
— Доедешь до мотеля общественным транспортом?
Встряхнув головой, словно отгоняя кошмарный сон, я ответил:
— Автобусы останавливаются возле дачных участков.
— Мне это ни о чем не говорит.
— Оттуда дойду пешком.
— Старайся не попадаться никому на глаза.
— Постараюсь, — заверил я, ощущая себя так, словно очутился в чужом, сюрреалистичном мире, действительно не понимая, как смогу в нем существовать и удастся ли мне не бросаться людям в глаза.
Размышляя об ожидающем меня непредсказуемом будущем, я двинулся к ближайшей автобусной остановке. Спросил:
— А дальше?
— Приеду к тебе.
Конечно, это ничего не решало, но немного подняло мне дух.
— Некоторое время побудешь у меня, затаишься, — продолжила она.
— Уверена?
— В ином случае я тебе этого не предлагала бы. Потом решим, что делать дальше.
