Хотя в каждом нашем слове крылось второе «дно», мы с мужем придерживались теплого, дружеского тона. Не знаю, удавалось ли нам благодаря этому обманывать собственного ребенка и поддерживать у него видимость того, что он живет в обычной счастливой семье. Была в этом некая неопределенность, но, с другой стороны, все были удовлетворены. Со своей стороны, я тем самым проявляла жертвенность. Готова была снести значительно больше унижений, лишь бы только данная патология не отразилась на Войтеке.
— Я проверил, что там с Глазуром, — произнес Роберт.
На мгновение я подняла на него взгляд.
— Ты сказала, что ему угрожает муж женщины, для которой мы собирали компрометирующие материалы?
Выражение «компрометирующие материалы» не отражало и самой малости того, что мы старались отыскать в делах такого типа, предшествующих разводам. То были нагромождения самой отвратительной грязи, которую нам удавалось наскрести.
А вот в данном случае ее как раз оказалось немного. Эта наша клиентка вела более насыщенную внебрачную жизнь, чем обычно принято, хотя и ее партнер тоже не был праведником. Правда, как всегда, находилась где-то посередине.
Может, в нашем с Робертом случае было так же? Может, постепенно позволяя ему все больше, я сама довела его до ситуации, в которой он сейчас пребывал?
Я призывала себя не искать ответы на эти вопросы. Особенно в данный момент, когда муж безотрывно смотрел на меня осуждающим взглядом.
— Так говорила? — продолжал он. — Или я что-то путаю?
— Нет. Так и было.
— Но Глазура нет в городе.
«Я проверил», — должен был добавить он, но не добавил. Это могло встревожить Войтека.
— Мы решили, что будет лучше, если он уедет.
— Куда?
— Не знаю. Этим занималась Клиза.
Ступая по зыбкому песку вымысла, я двинулась в опасном направлении. После телефонного разговора с Йолой вроде придумала себе отговорку, ничего более… Плохо и наспех спланированная ложь не могла обеспечить мою безопасность. Наоборот…
— Я проверил также и мужа, — добавил Роберт.
— И?..
— Он не похож на мужика, способного навредить Глазуру.
Снова приличное выражение лица. Роберту оно удавалось так же хорошо, как и изрыгать грязные оскорбления за закрытыми дверями нашей спальни.
— Что ж, — вымолвила я, стараясь сосредоточиться на еде. — Ты ведь понимаешь, каков Глазур. Всего боится…
— Не понимаю. Не знаю его.
— Это пугливый парень, а кроме того…
— С удовольствием узнал бы его поближе.
— Да?
— Может, я почувствовал бы себя лучше, если б ты его пригласила…
Это было последнее, чего на самом деле желал Роберт. Теперь я уже поняла, что в каждом его слове скрыта угроза.
Сохраняя видимость приличий, мы вели уже совсем иной разговор.
— Не знаю, насколько хороша эта мысль, — ответила я. — В конце концов, мы ведь его уволили.
— Может, ты и права.
На этом все закончилось. По крайней мере, что касалось фасада ситуации.
Когда через пару часов Войтек заснул, а я с книжкой лежала в постели, то поняла, что сейчас начнутся настоящие претензии. Приготовилась, как могла. Надела халат, который особенно нравился Роберту. Брызнула его любимым парфюмом между бедер и грудей. Уложила волосы так, как ему всегда нравилось. Однако не обманывалась тем, что это подействует.
Роберт вошел в спальню злой. Треснул дверью, не боясь разбудить сына. Он был крепко выпивши. Сильнее, чем обычно.
Не знаю, сколько времени муж посвятил убеждению себя самого в том, что на этот раз переборет эмоции. Наверное, он действительно старался. Но, похоже, чем больше пил, тем хуже ему становилось.
Ни слова не говоря, Роберт сбросил одеяло на пол, а потом властным жестом, также молча, приказал мне поднять его.
Я неуверенно встала и сделала шаг к стене. Мы находились по разные стороны кровати, как боксеры на ринге.
Еще два или три года назад я в такой ситуации применила бы приемы, которые поначалу иногда помогали мне спастись. Однако с той поры прошло немало времени. На моем теле появлялось множество синяков, царапин, ссадин, и это убеждало меня в мнении, что я не должна делать ничего, что могло бы превратить Роберта в разъяренного зверя.
Через минуту он прервал молчание.
— Думаешь, б…, что можешь меня вот так запросто обмануть?
— Нет.
— И считаешь, что можешь врать мне в глаза?
— Роберт…
— За кого ты меня принимаешь? А? За какого-то гребаного идиота?!
— Это не так.
Я могла все отрицать. Могла попробовать приласкаться. Могла умолять, осыпая его комплиментами и проявлениями любви. Но единственным результатом стало бы лишь отдаление неизбежного.
— Ты, сука! Изменяла мне?!
— Никогда бы…
— С кем? — рыкнул он, обходя кровать.
— Никогда бы я тебе не изменила!
Слова срывались с моих губ сами собой. Что с того, что я знала об их бесполезности? Падая в пропасть, человек старается ухватиться за что попало, хотя понимает, что усилия его напрасны.
