Случившееся вовсе не значит, что тебя вышлют. Ты студентка, оказалась здесь, и тебя должны либо увезти в Японию, либо позволить остаться. Никто не посадит тебя в тюрьму.
Хироко, даже не думай об этом. Ты же не вражеская шпион" ка. Твой отец наверняка захочет, чтобы ты осталась здесь, — так будет безопаснее. — Его рассуждения были не лишены логики, но Таку было далеко за восемнадцать лет, и он не провел весь день один в комнате, окруженный враждебно настроенными студентками.
— А как же мама, папа и Юдзи? Если Япония вступит в войну…
— Они поступят так, как смогут. Но тебе лучше быть подальше от них, с нами. Посмотрим, что выяснится завтра, и тогда я позвоню тебе. А пока успокойся, не паникуй.
Разговор с Таком принес Хироко облегчение, а позже вечером позвонил Питер. Он хотел узнать, все ли в порядке с Хироко, осталась ли она в колледже или вернулась в Пало-Альто. Весь день он волновался за нее и безуспешно пытался дозвониться. Ему не хотелось обращаться к родственникам Хироко, выясняя, как у нее дела, — он боялся признаться, как сильно беспокоится за нее, хотя понимал, что Так и Рэйко обо всем догадываются.
— У тебя все хорошо? — нервно спросил он. Судя по голосу, Хироко перенесла сильное потрясение, и Питер боялся, что с ней что-нибудь случится, если она останется в колледже.
— Все хорошо, Питер-сан, — храбро отозвалась Хироко.
— Ты вернешься домой? Я имею в виду, к Танака?
— Не знаю. Дядя Так хочет, чтобы я осталась здесь. Завтра он все узнает, выяснит, надо ли мне покинуть колледж… и попытается связаться с моим отцом.
— Лучше бы ему поспешить, — хмуро пробормотал Питер. — Подозреваю, послезавтра связь с Японией надолго прервется. — Питер не был уверен, чем это обернется для Хироко. — А как насчет колледжа? Ты сможешь остаться?
Это безопасно?
— Да, здесь все хорошо. Так считает, что я должна остаться, — посмотрим, что будет дальше.
Питер не был согласен с Таком, но не хотел тревожить Хироко. После холодного приема Хироко в колледже вряд ли положение сейчас могло улучшиться, и Питер считал, что ей следует немедленно вернуться в Пало-Альто.
— А что творится в городе, Питер-сан? — спросила Хироко, чувствуя себя словно отрезанной от большого мира.
— Люди сходят с ума. Все в панике. Они уверены, что японцы будут бомбить Западное побережье. — День выдался длинным и трудным для всех. Никто не представлял, что происходит.
Никто из них не знал, что еще ночью ФБР начало аресты подозрительных лиц, обвиняемых в шпионаже. Большинство из них составили матросы рыболовных судов, имеющих на борту коротковолновые передатчики, за другими наблюдали целыми неделями, подозревая их в связи с противником.
— Так или иначе, я вернусь в Пало-Альто в конце недели, — пообещала Хироко. В пятницу начинались рождественские каникулы.
— До пятницы мы еще созвонимся. И еще, Хироко… — Питер смутился, не желая пугать ее, но ему хотелось, чтобы Хироко знала что бы ни случилось, его чувства остались неизменными. — Если что-нибудь случится, постарайся не волноваться и никуда не уезжай. Я приеду и заберу тебя. — Эти слова прозвучали так серьезно и твердо, что Хироко улыбнулась — в первый раз за весь день.
— Спасибо вам, Питер-сан.
Она медленно вернулась к себе в комнату и в эту ночь спала одна. Соседки не пожелали вернуться. Никто не обменялся с ней ни словом. Хироко долго сидела на постели, думая о Питере. А на следующее утро они узнали ответы на все вопросы.
В половине десятого по времени Сан-Франциско президент Рузвельт обратился к конгрессу Выступление заняло шесть минут, в нем президент предлагал объявить войну Японии. Он заявил, что японцы предпочли не только «игнорировать переговоры с их правительством и императором страны, направленные на поддержание мира в Тихом океане, но и намеренно спланировали атаку и разбомбили не только наши военные базы на Гавайских островах, но и Малайю, Филиппины, атолл Уэйк, Гуам, Мидуэй и Гонконг». Атака в Тихом океане совершилась бурно и стремительно. В сущности, война была уже объявлена днем раньше, и теперь Рузвельт лишь хотел, чтобы конгресс подтвердил это. За исключением одного воздержавшегося, конгресс проголосовал единогласно, и к часу дня все документы были подписаны. В ответ к концу дня Япония объявила войну и США, и Великобритании. Америка наконец вступила в войну.
Но прежде чем были разорваны все официальные связи, японский консул из Сан-Франциско передал Таку телеграмму от Масао. Отец хотел, чтобы Хироко пробыла в Сан-Франциско как можно дольше, если это возможно, — особенно теперь, когда Америка и Япония объявили друг другу войну. Масао чувствовал себя спокойнее, зная, что Хироко находится в Америке, и просил Така позаботиться о ней.
Кроме того, в телеграмме было сказано, что Юдзи поступил в военно-воздушные силы и что вся семья желает родственникам всего самого лучшего.
